Дневник чужой жены - Лариса Соболева

Только утром Нина смогла рассказать Глебу о двух странных явлениях – следователе и человеке за окном. Вчера она рухнула в постель, не имея сил ни на что. О маме и папе умолчала. Зачем узника коммуналки, которому и так некомфортно, беспокоить пустыми угрозами папочки с мамочкой? С этим Нина сама справится.

– Я не понял, зачем приходил следователь? – задумался Глеб. – Перекинуться парой ничего не значащих фраз?

– Почему же, он интересовался тобой и нашими отношениями, – ответила Нина, роясь в шкатулке, затем в сумочке.

– Нет, он же как-то вышел на тебя, – анализировал Глеб. – Допустим, для него представляет загадку, куда делся я. Но об этом у тебя напрямую не спрашивал. В первые дни следствия обычно проверяют ближайшее окружение. Знакомых у меня уйма, у Валентины тоже. Чтобы их прощупать, нужно большое количество времени, а он сразу же пришел к тебе. Не пойму.

– Наверное, кто-то рассказал про наш роман. Да те же твои родители.

– Наверное, – согласился он, только в его согласии не было уверенности. Он понаблюдал некоторое время за Ниной, выдвигающей ящики в шкафу. – Что ищешь?

– Клипсы. Ты не видел? С крупным камешком, аметистом? Одна есть, а куда вторая подевалась… Мне нужно сегодня их надеть.

– Ты куда-то собираешься?

Нина действительно сегодня слишком много времени уделила внешности, надела брючный костюм фиолетового цвета, тщательно нанесла макияж. Предполагая, что днем домой не попадет, она с утра оделась к вечеру. Сегодня званый ужин в одном доме, ее пригласили приготовить его. Но не говорить же об этом Глебу.

– Да, собираюсь, – ответила она, потеряв надежду найти клипсу. – Сегодня приезжает мой друг, мы договорились встретиться.

– Нина, а ты не можешь отменить встречу? Мы с тобой видимся утром и вечером. Утром ты спешишь, вечером валишься с ног. У нас нет возможности скоординировать действия. Я сижу взаперти…

– Не могу, – категорично заявила она. Прослыть необязательным человеком и потерять клиентов, которые хорошо платят, это слишком большая жертва. На такие жертвы Нина не пойдет даже ради Глеба. Что делать в этом случае? Врать. – Понимаешь, он очень хороший человек, любит меня. Мы договорились встретиться до того, как ты поселился здесь. Терять его я не намерена. Ну, где, где моя клипса?!

– Хорошо, хорошо, не психуй. Если тебе нужны украшения, возьми в кейсе, там много подобного барахла…

– Валькины? – задохнулась Нина. Бестактное предложение Глеба вывело ее из себя. – Я не пользуюсь секонд-хендом!

– Извини, больше ничем не могу помочь, – повесил он голову.

– Ты что, ревнуешь? – приятно удивилась Нина. – Это лишнее. У меня своя жизнь, у тебя… (у него не жизнь сейчас, а подполье) у тебя своя. Давай не будем мешать мух с котлетами. Смотри кассеты (чуть не добавила: со своей Валькой и ревнуй ее).

– Нина, – остановил он ее уже на выходе, – последи внимательно, нет ли за тобой «хвоста». Мне не нравится вчерашний наблюдатель за окном.

– Думаешь, мне он нравится? Я вчера чуть коньки не откинула, увидев рожу прямо перед собой. Меня до сих пор трясет при воспоминании об этом.

– А кто это был – мужчина или женщина?

– Не рассмотрела. Я очень испугалась.

– Возьми газету, я отметил подходящие адреса. А где тетрадь?

– Забыла, – соврала она. – Сегодня заберу. Чао, дорогой!

Нина, едва выйдя за дверь, столкнулась нос к носу с Матильдой Степановной. Опять она, опять на ее законной территории, а именно на коврике перед входом!

– Ниночка, – промурлыкала Матильда Степановна, – когда ты вернешься? Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Я как раз собиралась постучать к тебе…

– Что-нибудь не так? Я больше не буду.

– Ниночка, ты иронизируешь, а у меня есть претензии…

– Потом, Матильда Степановна, – сказала Нина, поворачивая ключ в замочной скважине. – Все претензии выслушаю вечером, а сейчас я опаздываю.

Нина выехала на проезжую часть дороги, оглядываясь по сторонам и проверяя, не едут ли за ней. «Хвоста», кажется, не было, она благополучно добралась до кафе. Долька уже ждала ее и дала согласие недельку присмотреть за работой в кафе, раз нужно. Нина принялась строчить план, что и когда нужно купить, как разнообразить меню, на что обратить особое внимание. Вдруг звонок. Нина сняла трубку:

– Директор кафе «У Нины». (В трубке молчание.) Говорите, я слушаю.

Молчание. Нина, пожав плечами, положила трубку. Она дописала план, отнесла его Долли и еще раз заверила, что постоянно будет рядом. Попросила срочно нанять работников и закончить ремонт в ее кабинете. После этого взяла газету с объявлениями, уставилась в нее, а мыслями улетела. Появилась потребность хоть немного осмыслить: а что вообще происходит?

У Глеба убили жену прямо в спальне, убили с любовником. До сих пор это событие не умещалось в голове, хотя собственными глазами видела Вальку и ее партнера по сексу. Глеб пришел и попросил о помощи, Нина приютила его у себя и принялась исполнять его поручения. Завралась, Глебу тоже говорит частичную правду. Как бы не запутаться. Кстати, о неправде. Глеб говорил одно, а Надежда другое… кто из них врет и почему? Наконец, кто за ней подглядывал вчера и зачем? Возможно, это кто-то случайно заглянул… а если не случайно? Да с какой стати за ней будут устраивать слежку? Глупости все. И последнее: что ей самой нужно в этой истории: деньги или Глеб?

– О, – застонала вслух Нина. – Хочу и то, и другое. (Звонок телефона.) Директор кафе «У Нины». (Молчание.) Я слушаю… (Молчание.) Да говорите же! (Трубку повесили.) Ошиблись номером. Так, дорогой Глеб, несмотря на грязь в Валькиных опусах, я хочу вернуть тебя. И верну. Поэтому никакой квартиры не сниму. Ты будешь сидеть у меня взаперти всю оставшуюся жизнь. И будешь сравнивать свою шлюху со мной, лапочкой. Сравнение будет не в ее пользу.

Определившись, Нина повеселела, бросила в корзину для мусора газету с объявлениями, в этот момент постучали, затем вошел Миша. Обычно он появлялся во второй половине дня, да и то когда были заказы на пиццу, о чем ему сообщал по телефону бармен. Нина удивленно уставилась на него, а он замялся:

– Нина, я вчера хотел предложить тебе…

– Нина Александровна, – влетела официантка, – там Паша Кореец!

Паша Кореец – и все должны стремглав нестись к нему. Понеслась и Нина, не дослушав Мишу, который остался стоять в кабинете.