Скандинавский детектив - Дагмар Ланг

Она поздно поняла, что проговорилась. Ей пришлось изложить этот маленький эпизод, а затем выслушать упреки за то, что молчала.

Между тем Ивонна Карстен тоже начала потихоньку приходить в себя.

— Я знала. Я знала, что тут что-то нечисто. Он говорил, что я слишком любопытна, что я сую нос не в свое дело. Я недоумевала, откуда у него такая уйма денег, почему он все время ходит по барам с артистками и кинозвездами. А оказывается, он подбирал потенциальных клиентов — людей с расстроенными нервами, которые все время переживают стрессы и ищут спасение в наркотиках. И поэтому он побоялся и дальше водиться с маленькой любопытной Ивонной и без всяких объяснений дал мне отставку.

— А может быть, — задумчиво проговорила Гунборг, — он не хотел, чтобы ты была замешана. Ведь это было очень опасно. Он любил тебя и хотел оградить…

— Вот именно! — почти беззвучно выдохнул Ульф. — Он всегда обожал тебя, я точно знаю. Потому он и не хотел…

— Чего он не хотел?

Он уставился на нее, как будто она была кровавой леди Макбет, персонажем из его эссе по истории театра.

— Не хотел говорить комиссару, что видел на прошлой неделе. Когда убили Веронику!

— Ты ведь сам только что сказал, что он боялся полиции, поскольку у него у самого рыльце было в пушку из-за этой дурацкой квартиры.

— Да-да, конечно, он боялся. Но я думаю… я уверен, что он не хотел, чтобы убийцу поймали. Потому что… потому что это ты.

— Ты спятил! С какой стати, черт возьми, я стала бы убивать Веронику Турен?

Ее рыжая грива сверкала, она нервно царапала острыми ногтями черную шелковую юбку. Палле с восхищением наблюдал всю эту сцену, однако был начеку, готовясь перехватить ее руку, когда она решит закатить глупому Уффе звонкую пощечину. Но Кристер Вик неожиданно направил ее гнев в иную сторону.

— Я могу назвать три причины, — вяло протянул он. — Во-первых, среди всех собравшихся фрекен Карстен обладает наиболее неустойчивым и огнеопасным темпераментом, который как раз и приводит к необдуманным поступкам и всплескам агрессии. Во-вторых, вы не только завидовали фру Турен, но и ревновали к ней. И, в-третьих, вы ее всегда откровенно недолюбливали. Настолько, что с подловатой наивностью подростка нафантазировали целую историю о том, как она утопила бедного Фольке Фростелля, чтобы унаследовать его миллионы. Ведь это были просто ваши фантазии, верно? И вы выдавали их нам маленькими порциями, хотя все это исходило от вас, а не от вашей матушки, как вы пытались нам внушить.

— Они были одни там в Мальме, — упрямо буркнула Ивонна. — И вполне могло произойти именно так.

Однако ее большие красивые глаза беспокойно забегали.

— Где вы находились вчера вечером? — спросил Кристер. — После семи часов?

Возникла гнетущая пауза. Ивонна закусила накрашенную губу, попыталась ответить небрежно, однако голос ее звучал испуганно и напряженно:

— Я была… так, в разных местах. В городе. В парикмахерской. В метро. После девяти я была у мамы с папой, мы смотрели по телевизору на Фабиолу и пили чай, а потом я осталась у них ночевать.

— Стало быть, у вас нет и намека на алиби с семи до девяти вечера?

— Не-ет.

— И у вас есть ключ от ателье.

— Да, он у меня валяется в какой-то сумочке. Но я бы не… вы же понимаете, что я никогда… Я не могла убить Жака!

Внезапно слезы потекли из глаз, растворяя тушь на ресницах, и, прочертив глубокие борозды в слое пудры на лице, закапали тяжелыми мутными каплями на безумно дорогое платье. Хенрик Турен смущенно протянул ей платок, а Кристер Вик, не сказав больше ни слова, перешел к проверке остальных алиби.

Результаты получились удручающие, поскольку ни один из присутствующих не мог представить достойного алиби на время от семи до девяти. Мария, Хенрик Турен и Гунборг Юнг вообще не имели на тот вечер никакого алиби, в то время как Ульф ходил в кино с приятелями; а Аста Арман после девяти была на дне рождения в Эстермальме.

— Итак, вы распрощались ровно в семь?

Ульф подтвердил, что так оно и было.

— Он проводил меня до двери. А потом собирался пойти поговорить с ней.

— С кем?

— С одной из тех двоих, кого он видел с Вероникой.

— Вместе с Вероникой, он так и сказал?

— Нет-нет, он сказал, что видел, как Вероника вошла в ателье, а затем видел еще двоих, но в разное время.

— Идиот несчастный, — буркнул Палле. — Практически он был свидетелем убийства, но разве у него хватило ума сообщить об этом в полицию? Нет, куда там, чтобы скрыть свой проклятый склад наркотиков, он решает разыграть из себя частного детектива и мило побеседовать на дружеской ноге с женщиной, которая, насколько он знает, вполне возможно, совершила убийство. И он говорит ей: «Я видел тебя, я — единственный, кто видел тебя, и я пока что никому об этом не рассказал». До чего же глуп и беспечен в отношении собственной жизни был этот бородатый дурак!

— Вот именно, — вставила Гунборг Юнг. — Я так ему и сказала.

— Жаку? Когда?

Глаза Кристера блеснули синевой, ее глаза по контрасту стали почти белыми.

— Вчера. Здесь, в ателье. Это я мило беседовала с ним на дружеской ноге. Прекрати реветь, Ивонна. Если в девять вечера ты была дома, никто не сможет обвинить тебя в том, что ты его задушила. В половине десятого он еще был жив. Жив и чертовски зол.

2

Если Кристер и был удивлен, то не подал виду. Он не стал тут же сыпать вопросами, хотя и мог бы. Создавалось впечатление, что он сознательно тянет время. Однако когда несколько часов спустя он вернулся к допросу, многое уже было сделано.

Прежде всего, произвели обыск в квартире над ателье, при этом конфисковали около шести тысяч таблеток риталина и прелудина. Пресса и радио получили этот лакомый кусочек и на время успокоились. Профессор Альгрен прочел целую лекцию об артериях, кислородной недостаточности мозга и возможных кровоизлияниях на слизистой оболочке гортани. Однако гораздо важнее было то, что он высказал догадку, когда убили модельера — где-то между девятью вечера и двенадцатью ночи в понедельник. А поскольку Аларик Альгрен никогда еще не ошибался в своих предположениях и их подтверждали показания Гунборг Юнг, оставалось выяснить, кто из замешанных в деле имеет прочное алиби на это время.

Очень скоро было со всей убедительностью доказано, что некоторые вне подозрений.

Би Баклунд участвовала в глубокомысленной дискуссии о творчестве Брехта и Беккета в молодежном театральном кружке в Старом городе.

Ульф Юнг ходил в кино на «Земляничную поляну», потом пил чай в студенческой компании на Ренстиернасгатан до тех пор, пока небо не стало светлеть и все не отправились туда, чтобы увидеть восход солнца и насладиться запахом берез и черемухи.