Клейма ставить негде - Алексей Макеев

Во время этого выступления в зале царила напряженная тишина. У Шупялова вытянулось лицо, глаза приобрели оловянный оттенок, начал подрагивать подбородок. Едва Костюченко закончил, он, стиснув кулаки, недовольно осведомился:

— Кто-то еще хочет высказаться?

Представитель прокуратуры, пожав плечами, объявил, что если сказанное Гуровым соответствует действительности, то каких-либо оснований для привлечения его к ответственности он не находит. Зато хлюст и «правозащитница», выступившие следом, разразились пространными спичами, в которых поставили вопрос о возбуждении уголовного дела и наказании Льва за «злоупотребление служебным положением». Представитель Следственного комитета, напротив, категорично высказался в поддержку действий Гурова. В общем и целом большинство присутствующих так или иначе не поддержали обвинительный уклон и одобрили действия Льва как оправданные и обоснованные. Последним выступил Орлов. Говорил он сдержанно, но достаточно жестко и категорично:

— Сегодня мы стали свидетелями того, как правда победила воинствующую кривду, пытавшуюся белое выдать за черное, а черное за белое. Подлость и зверство убийцы — за некий «благородный эпатаж», а действия того, кто его остановил, причем рискуя собственной жизнью, — за преступление. Я догадываюсь, кто настоял на том, чтобы в отношении полковника Гурова было проведено расследование. Но сила правды в том и заключается, что она всегда побеждает ложь, сколь бы та ни была сильной и изощренной. Как руководитель Главка угрозыска и непосредственный начальник полковника Гурова, который по праву считается лучшим нашим оперативным сотрудником, я бы даже сказал, образцом офицера, хотел бы выразить признательность членам комиссии, явившим принципиальность и не пожелавшим поддержать заранее заготовленное решение.

Окончательно скисший Шупялов промямлил, что в этом вопросе придется еще долго разбираться, и объявил заседание комиссии «на сегодня» закрытым. Этим он как бы дал понять, что провал намерения разделаться с Гуровым таковым не считает. Дескать, устроенное некими высокопоставленными злопыхателями судилище, где все перевернуто с ног на голову, вовсе не потерпело фиаско, а всего лишь отложено по каким-то благовидным причинам. Ну, например, из-за недоработок доказательной базы.

Сразу по завершении заседания комиссии Орлов пригласил Гурова и Крячко к себе в кабинет. Когда все расселись по местам, он, немного помолчав, негромко произнес:

— С победой нас, друзья мои! Сегодня нам удалось отбить атаку наших «лучших друзей», которые готовили Леве петлю на шею, но их надежды, к счастью, не сбылись. Большинство членов комиссии, к их большому огорчению, не захотели согласиться с фальшивыми обвинениями и явили не баранье послушание, а принципиальность и желание услышать голос совести. Но! Мужики, нам надо поднажать с расследованием. Только это обезопасит нас от подобных «наездов» в дальнейшем. Лева считает необходимым отправиться в Иркутскую область, поскольку, по его мнению, лишь это дает шансы раскрыть дело об убийстве Давишина. Хорошо! Я сегодня же отдам распоряжение оформить вам командировку в Иркутск. Думаю, распоряжение об отстранении Левы от расследования можно считать утратившим силу — ну, раз комиссия признала его невиновным, то какие еще могут быть об этом разговоры? Так что собирайтесь в дорогу…

— Во сколько и откуда отправляемся? — поднимаясь с кресла, поинтересовался Гуров.

— Сейчас посмотрим… — Орлов подвинул к себе ноутбук и, пощелкав кнопками, сообщил: — Самый оптимальный рейс — семь тридцать утра, из Шереметьево. Время в пути — около шести часов. Туда прибудете в седьмом часу вечера по местному времени. Оформляю командировку на…

— Неделю! — перебив его, мечтательно улыбнулся Стас.

— На четверо суток, не считая дня прибытия! — прокурорским тоном отрубил генерал. — Если вдруг — учтите, вдруг! — вам не хватит времени, то командировку продлю отдельным приказом. А то знаю я тебя! Любишь погулять за казенный счет. Постарайтесь, чтобы обошлось без каких-либо ЧП. Нам и с этим долбаным стрелком геморроя — выше крыши. Все, мужики, собирайтесь! Получайте в бухгалтерии командировочные, билеты — и в дорогу!

Прибыв домой, Гуров не спеша упаковал свою дорожную сумку. Пользуясь тем, что Мария еще не вернулась из театра, он достал из укромного уголка своего шкафа саблю воеводы, когда-то присланную ему шаманкой Верой. На темляке булатного клинка так и остался висеть кусочек замши с надписью красными буквами «Воину, поражающему зло». Лев брал этот клинок в руки всякий раз, когда ему предстояла серьезная ответственная поездка. Держа в руках полированный дамасский булат, ни о чем не думая, он просто любовался загадочными узорами металла. Услышав щелчок замка входной двери, Лев поспешил положить саблю на место. Мария ко всякому оружию относилась с некоторым предубеждением, будучи уверенной в театральном постулате: если в первом действии спектакля на стене висит ружье, то в финале оно обязательно должно выстрелить. Другими словами, если в доме хранится настоящая боевая сабля, то однажды она обязательно должна кого-нибудь зарубить.

Выглянув в прихожую, Лев весело произнес:

— О-о-о, какие люди! А мы тут, понимаешь, вещички пакуем…

— Что, опять куда-то со Стасом едете? — сразу же догадалась Мария.

— Опять… В Иркутск, на четыре дня, не считая дороги. Надо найти хоть какие-то концы, а то наш «глухарь» рискует стать палеонтологической окаменелостью.

— В Ирку-у-тск? М-м-м… — с некоторой многозначительностью протянула Мария. — Увидите Байкал, прикоснетесь к тайнам мироздания… Я бы тоже с удовольствием съездила на Байкал. Знаешь, не тянет ни в Турцию, ни в Египет… А вот на Байкале побывала бы с удовольствием.

— Организуем! — улыбнувшись, пообещал Гуров, подкрепив эти слова размашистым жестом, — В июле-августе, если Петра удастся раскрутить на отпуск, можем слетать туда хотя бы на несколько дней. Сейчас там еще холодновато, а вот к июлю и вода прогреется, и погода успокоится. Так что выбивай отпуск — махнем в Сибирь…

— Лева, у одного юмориста есть рассказ: его герой обещает другу приехать в гости, если удастся: купить билет на пароход, если пароход не попадет в шторм и не утонет, если капитан не напьется и не посадит его на мель… В общем — если, если, если, если… Вот также и у нас. Посмотрим, может, и получится? — вздохнула Мария.

В семь тридцать утра у стойки регистрации аэропорта появились двое представительных мужчин в дорожных костюмах спортивного типа. Оба крепкие, широкоплечие, сразу обращающие на себя внимание стоящих в очереди дам. Свои дорожные сумки они уже сдали в багаж и неспешно вели разговор о чем-то своем, надо думать, чрезвычайно важном. То ли о футболе, то ли о курсах валюты на центральной лондонской бирже… И едва ли кто мог бы догадаться, что эти суперменистые граждане — опера Главного управления угрозыска, которые распутывают весьма необычное преступление.

— Похоже, ты сегодня опять не выспавшись? — окинув взглядом приятеля, вполголоса поинтересовался Гуров.

— Хм… — иронично ухмыльнулся Стас. — Да и ты, я гляжу, не переспал. Что, жертвуя сном, так сказать, исполнял свой супружеский долг?