Убийство в Пражском экспрессе - Иван Любенко

В Праге установилась на удивление тихая и относительно тёплая погода. Вроде бы и Бабье лето прошло и на исходе осень, но солнце светило так ласково, что тянуло на улицу. Одному Богу было известно, сколько продлится этот, без сомнения, короткий райский период. Именно поэтому Ардашев и Войта возвращались из полицейского управления в контору пешком мимо витрин дорогих магазинов, обосновавшихся в старых домах.

Почти час Клим Пантелеевич отвечал инспектору Яновицу на вопросы, связанные со вчерашним происшествием в ресторане «У Донату». Слава Богу, никто не пострадал. Лишь колодец обрушился из-за сильного взрыва. Это был единственный вред, нанесённый злоумышленником. Сам начальник пражской полиции выразил благодарность пану Ардашеву за проявленное хладнокровие. Окажись на месте бывшего присяжного поверенного другой человек и неизвестно, сколько бы жертв было вокруг.

— Шеф, вы весьма доходчиво объяснили инспектору, признаки, по которым вы достаточно легко определили, что у вас в руках бомба. Но сдаётся мне, инспектор не понял, как признаюсь и я, природу возникновения маслянистых пятен и появление специфического запаха.

— Видите ли, мой друг, динамит имеет свойство «потеть». Он представляет собой абсорбирующий материал, вымоченный в нитроглицерине. Затем его оборачивают в лощеную бумагу. Со временем капли жидкого нитроглицерина выступают на его поверхности и тогда бруски динамита представляют собой некое жирное месиво со свойственным только ему запахом. Как раз оно и проявилось в виде мокрых, жирных пятен на подарочной упаковке.

— Одного понять не могу. Откуда у бывшего адвоката такие познания в теории взрывчатых веществ?

— Это длинная история, Вацлав, расскажу как-нибудь.

Ардашев остановился и, указывая на вывеску пивного заведения «У Козла», сказал:

— А не выпить ли нам по кружечке?

— С большим удовольствием!

— Тогда идём!

В зале со сводчатыми потолками за нарочито грубыми дубовыми столами сидело совсем немного людей. Ардашев и Войта расположились у окна с видом на проезжую часть. Кельнерша, симпатичная и смешливая брюнетка, принесла две кружки «Пильзнера», пожелала приятного отдыха и исчезла.

Войта отпил глоток и крякнул от удовольствия.

— Замечательно!

— Я бы сказал, божественно! Но послушайте, Вацлав, помните, в легенде об убийстве слесаря, упоминая похороны, вы сказали, что в гробу вокруг покойника уложили белые хризантемы?

— Да. А что?

— А почему именно белые хризантемы, а не другие цветы?

— В Чехии белая хризантема — цветок печали. Её никогда никому не дарят, а лишь приносят на похороны.

— Это точно?

— Патрон, вы меня обижаете.

— Тогда допиваем пиво, берём таксомотор и едем на Круцембурскую улицу.

— К Плечку?

— К нему.

— А зачем?

— Есть у меня пара вопросов.

— Допустим. А к чему такая спешка? Я собирался заказать колбасок и ещё пива. Посидели бы пару часов, а потом и отправились.

— Боюсь, не успеем.

— Что случилось? Вы можете пояснить?

— Допивайте, Вацлав, я жду вас на улице. Хватит рассуждать, — Ардашев резко поднялся и направился к двери.

В такси Войта надулся, как цеппелин, и обиженно пялился в окно, но Клима Пантелеевича это нисколько не волновало. Он уже достал коробочку берлинго и, положив под язык красный леденец, полностью погрузился в раздумья.

Круцембурская улица на Виноградах, короткая и поперечная, не имела ни трактиров, ни угольной лавки, ни прачечной. Таксомотор остановился напротив вывески «Женская и мужская одежда». На входной двери висела табличка «Zavřeno»^[24]. Ардашев попросил водителя не уезжать.

Увидев нищего, он дал ему крону и спросил:

— Магазин давно закрыт?

— Уже два дня. Надо менять место. Совсем никто не подаёт.

Клим Пантелеевич повернулся к Войте:

— Домашний адрес Плечки помните?

— Некланова улица, дом № 17.

— Отлично. Едем!

Не прошло и три четверти часа, как они были на месте. И вновь таксисту велели ждать. Богатая парадная подчёркивала статус жильцов. Семнадцатая квартира была на третьем этаже. Ардашев покрутил деревянную ручку механического звонка. Никто не вышел. Он повернул ещё.

— Постойте, — попросил сыщик, приложив ухо к двери. — Там кошка орёт.

— Полагаю, что в квартире покойник.

Войта порылся в карманах и вынул комплект отмычек в виде перочинного ножа.

— Набор юного слесаря, — усмехнулся сыщик. — Остался ещё со службы. Таскаю с собой на всякий случай.

— Похоже, этот случай настал. Действуйте.

Сыщик раскрыл «инструменты» веером, осмотрел внимательно, выбрал одну плоскую отмычку и вставил в сердце английского замка. Медленно, слегка двигая вправо и влево, повернул. Замок щёлкнул и дверь отворилась. Прямо навстречу, в проём стрелой бросилась чёрная кошка и понеслась вниз по ступенькам.

Ардашев шагнул в коридор, следом Войта.

Окинув беглым взглядом обстановку комнаты, Клим Пантелеевич сказал: