Пуля для певца - Борис Седов

— Сию секунду! — Роман вскочил, налил полстакана водки и поднес Шапиро. — Давай выпей, а потом расскажи нам, что такое стряслось.

Шапиро, не моргнув глазом, выпил водку, потом рухнул в кресло и, оглядевшись, сказал:

— Таки стряслось. И я вам скажу, что такое стряслось, что не дай бог.

— Ну? — Роман нетерпеливо подался к нему. — Тебя ограбили наконец?

— Меня? — Шапиро истерически захихикал. — Меня? Нет, Романчик, не меня. То есть — и меня, конечно, но в основном тебя.

— То есть как меня? — удивился Роман.

— Ну, ты пока особенно не расстраивайся, — Шапиро повернулся к Арбузу: — Михаил Александрович, будьте любезны, налейте мне еще водки. Столько же.

Заинтригованный Арбуз налил ему еще полстакана, и Шапиро, залпом выпив водку, небрежно взял со стола пачку сигарет и закурил.

Роман покачал головой и сказал:

— Да… Видать, действительно что-то серьезное произошло, раз Шапиро водку стаканами жрет. Ну, давай, Лева, рассказывай.

— А ты не спеши, — ответил Шапиро неожиданно спокойным голосом, — вот сейчас водочка приживется, тогда и расскажу. А вы пока тоже можете выпить, да и мне еще налейте, но теперь уже в стопочку, немного, как нормальному человеку.

— Ага… — неопределенно произнес Арбуз и взялся за бутылку.

Водка была благополучно разлита, и Роман, взглянув на Шапиро, спросил:

— Может быть, тост скажешь, Левчик?

— Тост ему… — пробурчал Шапиро. — Хотя… Ладно, черт с тобой. Будет тебе тост.

Он внимательно посмотрел на колыхавшуюся в толстой стопке водку, тяжело вздохнул и произнес:

— За счастливое избавление меня, любимого, от горькой участи и безвременной кончины. Аминь.

И залпом выпил.

Все разочарованно посмотрели на него, а Арбуз обиженно сказал:

— А чокнуться как же?

— Может, вас еще поцеловать? — язвительно поинтересовался Шапиро. — Лично я и так уже почти чокнулся со всей этой историей.

— Ладно, давай свою историю, — засмеялся Роман и выпил. — Не томи.

Лев Самуилович Шапиро закурил и, откинувшись на спинку кресла, выпустил дым в потолок.

— Историю ему… Не томи их…

Он немного помолчал и сказал:

— А история, в общем-то, короткая. После того, как я закончил все дела на фирме этой московской… как ее, черт… а, вспомнил! «Саморез», ну, та самая фирма, где нам диски резали. Короче говоря, проследил, как диски загрузили в трейлер, документы там всякие, сдал-принял, опись, все как положено. Сам понимаешь, полмиллиона дисков — не шутка. Ну, попрощался с водителем и экспедитором, и трейлер спокойненько поехал в сторону Питера. А я, понятное дело, — на Ленинградский вокзал. Посидел в ресторане, покушал немножко, кстати говоря, очень хорошо покушал, там даже фаршированная рыба была. Хороший ресторан. Да-а-а… Ну, потом на поезд и в койку. Двухместное купе на одного — в самый раз. Просыпаюсь за полчаса до Питера, чай, сортир, все такое… Выхожу на перрон, а ко мне подходят и говорят: вы, говорят, Шапиро Лев Самуилович? Отвечаю: я, а что? А они: тогда пройдемте с нами, будьте так любезны. И показывают какие-то гойские удостоверения.

Лиза фыркнула, и Шапиро, покосившись на нее, сказал:

— Попрошу не перебивать.

Однако Лиза, сдерживая смех, спросила:

— А вы думали, что они покажут вам удостоверения Моссада?

Все засмеялись, а Шапиро надулся как индюк и обиженно сказал:

— Ну, тогда я не буду рассказывать.

— Просим, просим! — Арбуз захлопал в ладоши.

Все поддержали его, и Шапиро, поломавшись немного, продолжил:

— А история, собственно, скоро заканчивается. Едем мы в их «Мерседесе» с черными стеклами, а я все думаю: что же это за служба такая, налоговики, что ли? Так у меня все в порядке, комар носа не подточит. Спрашиваю — молчат. А через пять минут — раз, и надели мне мешок на голову. И руки выкрутили. Ну, думаю, это что-то совсем другое. Так оно и оказалось. Приехали на какую-то загородную фазенду, забор метра четыре, собачки лохматые без хвостов, в общем — посадили меня в подвал, и целую… да какую там неделю — десять дней издевались. Вон, видал, какой бланш повесили? И, главное, показывали мне телевизор, а там в музыкальной программе дикторша жопой вертит и рассказывает, как разлетаются диски знаменитого певца Романа Меньшикова.

Шапиро перевел дыхание и сказал:

— Налей водки, что ли…

* * *

Если тебе всего лишь двадцать семь лет, а ты уже сидишь за рулем мощного восемнадцатиколесного тягача «Вольво», огромный трейлер которого набит товаром на несколько миллионов долларов, то можно считать, что жизнь сложилась.

Многие водители только и мечтают о таком, но судьба остается равнодушной к их мечтам и они всю жизнь уныло катаются на грязных грузовиках, лелея ничтожные надежды на то, что кто-нибудь попросит их отвезти на дачу машину навоза или песка и заплатит за это пятьсот рублей. Эти рано постаревшие ребята часто одеты в старые брюки клеш, оставшиеся от бурной молодости, а на голове имеют женскую фетровую шляпку, давно потерявшую форму и цвет и напоминающую плоскую дохлую кошку. Кроме того, от них всегда пахнет бензином, потом, перегаром и «Беломором».

Сергей Боярский, сидевший за рулем шведского большегрузного трака, совсем не походил на этих неудачников. На нем были чистая выглаженная рубашка с закатанными рукавами и финский галстук, а также черные брюки с тщательно отутюженными стрелками. В просторной и чистой кабине его трейлера пахло лимоном и мятой, кондиционер поддерживал в кабине постоянную температуру в восемнадцать градусов по Цельсию, а из дорогой стереосистемы доносилась негромкая музыка.

Неувядающий Сюткин пел про радио ночных дорог, и Сергей с удовольствием слушал эту приятную песенку.

Выехав за Кольцевую около десяти часов вечера, Сергей прибавил газу, и черный асфальт трассы Москва — Санкт-Петеребург, разделенный яркими белыми полосами, полетел ему навстречу.

Сергей любил ездить по этой дороге ночью.

Во-первых, ночью гораздо меньше машин, а во-вторых, глядя вперед, на стремительно набегающую ленту асфальта и проносившиеся по сторонам детали пейзажа, Сергей чувствовал себя словно в компьютерной игре. Это нравилось Сергею, но он не увлекался и не забывал о том, что в реальной жизни аварию не отменишь простым нажатием нескольких кнопок на клавиатуре и вернуться на предыдущий уровень невозможно. Поэтому он ехал хоть и быстро, но аккуратно.

Большая приборная панель уютно светилась оранжевыми огоньками, а дорога впереди была ярко освещена многочисленными дополнительными фарами, которые Сергей установил на свой тягач. Иногда гаишники морщились, видя такое количество галогеновых светильников и с трудом вспоминали соответствующий раздел правил, регламентирующий количество и размещение на автомобиле осветительных приборов, но сто рублей улаживали проблему. Или двести.