Ты меня любишь - Кэролайн Кепнес

Эй, @АэропортСитак, если я сорвусь, виноват будешь ты и рождественские песенки. Всем мир#

День благодарения — противоположность рок-н-ролла. Всем мир#

Привет, Финикс. Курить не запрещено законом. Смирись. Всем мир#

Мой куратор выбрал неподходящий день, чтобы потерять телефон. В законе#

Жена выпустила меня из клетки. Зацените меня в @медныйблюз, если хотите послушать НАСТОЯЩУЮ музыку. Даю автографы на сиськах и футболках. Поправка: только на футболках, дамы. ПолучилНагоняй# Всем мир#

Фил — грустный осел, а я должен сохранять позитивный настрой. Ты, Мэри Кей, наверняка обрадовалась, что получила передышку в общении с Филом. Он как раскрытая книга. Хвастался своим выступлением, и оно, видимо, провалилось, потому что в «Твиттере» нет ни одной фотографии с поклонниками, не говоря уж об автографах на сиськах. Кроме того, твоя крыса не засветилась на ваших с Сурикатой рождественских постановочных снимках. Впрочем, тут ничего нового. Крыса не появляется на твоих фотографиях — скорее всего, хочет, чтобы люди запомнили молодого Фила. Как бы ты ни порицала наркотики, жить под кайфом Филу очень шло, и я понимаю, почему он с самого возвращения из Финикса ностальгирует по своему девяносто седьмому (Машина времени#.) Худым, как шпала, и под героином он был лучшей версией себя; и Фил — не Джордж Клуни, Мэри Кей, с возрастом не похорошеет.

Кто-то сигналит позади меня, и я машу рукой в окно в знак извинения, а из радио льется «My Sweet Lord», когда я въезжаю на парковку… Аллилуйя, мать твою! Ты здесь. На мне твой любимый свитер (о да!), и я так поспешно выскакиваю из машины, что поскальзываюсь на черном льду. Дыши, Джо, дыши. Нельзя умирать, только не сейчас, пока мы не освятили Красное Ложе (хо-хо-хо!), поэтому я шагаю осторожно, захожу в библиотеку, а ты загорелая, щеки стали круглее, и ты мне нравишься. Сытая. Бронзовая. Рядом.

Я машу тебе. Это нормально.

— С возвращением!

Ты поднимаешь руку. Окоченевший робот. Как будто я не касался твоего лимончика.

— Привет, Джо. Надеюсь, хорошо провел выходные? Долли уже в «Исторических книгах», и нам нужна поддержка.

Это всё? Всё, что я заслужил?

Да. Да, это всё. Ты снова прячешься за монитором, а я по твоему приказу бреду в «Исторические» и беспокоюсь о тебе, Мэри Кей.

Муженек поймал тебя на том, что ты с тоской читаешь тексты песен Брюса Спрингстина, которые я выложил и которые ты лайкнула в 2:14 ночи по времени Финикса? Знаю, ты не можешь меня обнять, но вот же я. И вот ты. Разве тебе не интересно, как у меня дела?

День пролетает незаметно, скоро перерыв, а ты ешь в своем кабинете с Уитни и Эдди. Там должен быть я — мне нужно наверстывать, напоминать тебе, как здорово нам вместе, — однако наседать я не могу. Нельзя забывать, что тебе неделями не давали уединиться. Ты тонула в домашних делах и тревоге о поступлении Номи в колледж (она больше всего хочет в Нью-Йоркский университет — спасибо, «Инстаграм»!), а еще играла роль послушной дочери. Виноват не я. Просто тебе нужно восполнить упущенное время.

Я решаю поесть в саду, потому что там холодно, но не так, как в Нью-Йорке, — и тут наконец приходишь ты, поеживаясь. Без пальто.

— Ты не замерз?

Я торопливо проглатываю кусок говядины.

— Нет, — говорю. — Слушай, как у тебя дела? Как твой папа?

Сейчас отличный момент, чтобы рассказать о кое-каком другом папе, но ты этого не делаешь.

— Папе намного лучше, спасибо. Прямо гора с плеч… Ну, по крайней мере, мы успели повеселиться в День благодарения, прежде чем он упал… — Нисколько вы не веселились, Мэри Кей. На семейных снимках вы с Сурикатой как марионетки, прячущие за спинами оружие. Ты интересуешься, будто я какой-нибудь «нафталин»: — А как ты провел праздники? Хорошо?

Хуже всего в праздниках то, что потом люди начинают их обсуждать. И потом, ты же знаешь, чем я занимался в День благодарения. Ты видела мои фотографии. Ты их лайкнула. Я наблюдаю за тобой, ты наблюдаешь за мной, и правила нашей игры мне понятны. Я получил разрешение снять с тебя маску.

— Ну, как ты могла понять по «Инстаграму», в основном я наслаждался компанией книг, то есть праздники удались на славу.

Ты разглядываешь свои колени.

— Я рассказала о тебе отцу.

Я откладываю вилку. Ты любишь меня, и гораздо больше, чем месяц назад.

— Правда?

— Да… Не помню, чтобы мы когда-либо проводили столько времени вместе. Я все думала, что вы бы с ним поладили.

Ты скучала по мне, и я улыбаюсь.

— Я рад, что он идет на поправку. Почитал о рассекающем остеохондрите. Судя по всему, не слишком приятная история.

Какой же я чертовски хороший парень! Не говорю о себе, а только слушаю, как ты говоришь о всяких хондритах. Затем ты касаешься своих волос. Хочешь поговорить обо мне.

— Тебе понравился бы мой отец, Джо. Он живет в стиле ретро, одержим книгами, книги Тома Клэнси стоят в алфавитном порядке. Он вытирает с них пыль раз в неделю. Я раньше этого не знала. И все думала, что ты пришел бы в восторг.

Я сочувствую тебе, Мэри Кей. Думаю, ты настрадалась. Целую неделю вынуждена была притворяться счастливой женушкой. Потом играть в медсестру. Ты справилась с переездом, но как? Мечтала обо мне. Запоминала разные истории, чтобы теперь вывалить их на меня, и я даже рад, что ты не ответила на мое дурацкое сообщение. Иногда любишь так сильно, что не можешь удовольствоваться ни звуком, ни текстом, — нужны именно такие моменты. Один на двоих воздух. Спокойствие любовного уюта. Твое молчание налито тяжестью невысказанных желаний: ты хочешь, чтобы в следующей поездке я был рядом. Мне нравится, что ты меня любишь. Нравится, что вышла на холод ради этой беседы и что мы принадлежим друг другу, вот только… Женаты. Мертвы.

Я закрываю крышку контейнера с говядиной и брокколи.

— Слушай, ты не возражаешь, если я сегодня уйду пораньше? — говорю.

Приятно наблюдать, как ты борешься с пустотой внутри тела.

— У тебя большие планы на вечер?

Я вспоминаю первый твит Фила сегодня:

Рождественские огни. Зачем? Нет. Разве мы не выше этого? Еще не январь# Всем мир#

— Ну, я еще в прошлом месяце заказал гирлянды. — Это не ложь. Всего лишь полуправда. — Стыдно признаться, но я люблю украшать дом гирляндами. — Я анти-Фил, и я твой огонек.

— Это здорово.

— Огоньков много не бывает, верно?

Ты сжимаешь бумажный стаканчик. Знаю, тяжело быть с неподходящим человеком, когда находишь того самого, единственного.

Я заезжаю в магазин за гирляндами, и удача на моей стороне (а не на стороне Шеймуса!), а придя домой, обнаруживаю на крыльце коробку. У меня повышается уровень серотонина в крови — ведь и Джефф Безос^[19], весьма богатый человек, знает, как все мы любим получать подарки, даже если сами их себе дарим.