Карт-бланш - Джеффри Дивер

— А что там с Геенной? — спросил он.

— Ад, — ответила Филли.

— Что, прости?

Она улыбнулась:

— Геенна — это предтеча ада в христианско-иудаистской традиции. Слово происходит от еврейского «Гехинном», то есть «долина Еннома» — так называлась долина под Иерусалимом. Считают, что в незапамятные времена там сжигали мусор, потому что благодаря источникам натурального газа в скалах горел вечный огонь. В Библии же Геенна стала означать место будущей кары для грешников и неверующих. Одно из последних упоминаний, сделанное полтора века назад, содержится в стихотворении Редьярда Киплинга. — Филли процитировала по памяти: — «В бездну Геенны иль в царский чертог тот быстрей доберется, чей путь одинок».

Бонд мысленно повторил строку — она ему понравилась.

— У меня было еще одно задание — «Стальной патрон», — продолжила Филли.

«Спокойно», — велел себе Бонд и небрежно вскинул бровь.

— Никакой связи между планом «Геенна» и «Стальным патроном» я не улавливаю, — доложила она.

— Понятно, я и не пытался их связать. Это из другой области, еще до ГМП.

Взгляд ореховых глаз скользнул по лицу Бонда, задержавшись на его шраме.

— Ты служил в Военной разведке, да? А еще раньше — в Афганистане, в резерве ВМФ?

— Точно.

— Афганистан… Сначала там орудовали русские, потом в заварушку влезли мы. Этот «патрон» имеет какое-то отношение к твоим афганским заданиям?

— Не знаю, все может быть.

Филли поняла, что задает, возможно, неудобные для Бонда вопросы.

— Я получила оригинальный файл, перехваченный нашей резидентурой «Р», и прошлась по метаданным. Меня переадресовали на другие источники, где выяснилось, что «Стальной патрон» — это точечная зачистка, санкционированная на высоком уровне. Вот откуда «некоторые жертвы». Не смогла найти, кто проводил операцию, КГБ или СВР, поэтому даты пока неизвестны. В 1991 году печально известная советская спецслужба КГБ разделилась на ФСБ, отвечающую за внутреннюю безопасность, и СВР — службу внешней разведки. Все интересующиеся событиями в мире спецслужб сошлись на том, что перемены не капитальные, а косметические.

— Точечная зачистка… — задумчиво протянул Бонд.

— Именно. Причем каким-то боком с этой операцией был связан один из наших тайных агентов, из «Шестерки», но кто и каким образом, я пока не знаю. Может, он выслеживал русского киллера. Может, хотел завербовать его и использовать как двойного агента. А может, наоборот, как раз на нашего и охотились. Скоро выясню детали — прорабатываю по своим каналам.

Бонд поймал себя на том, что, нахмурившись, сверлит невидящим взглядом скатерть.

— Отлично, Филли, спасибо! — поспешно улыбнулся он собеседнице.

Вкратце изложив услышанное от Филли насчет Хайдта, «Инцидента-20» и «Грин уэй» (не касаясь данных по «Стальному патрону»), он отослал эсэмэс-сообщение Эм и Биллу Таннеру.

— Все. Теперь, после праведных трудов, нам положен отдых. Как насчет вина? Тебе какое — красное, белое?

— Я девушка, которая играет не по правилам. — Филли выдержала дразнящую, как показалось Бонду, паузу и пояснила: — Вполне могу взять какое-нибудь красное — «Марго» или «Сент-Жульен» — к непритязательной рыбе вроде камбалы. А могу заказать пино-гри или «Аль-бариньо» к хорошему сочному стейку. Я имею в виду: заказывай что хочешь, меня все устроит.

Намазав маслом кусок булочки, она съела его с явным аппетитом, а потом стала изучать меню с видом маленькой девочки, выбирающей, какой рождественский подарок открыть первым. Бонд умилился.

Рядом со столиком возник официант Аарон.

— Давай сначала ты, — попросила Филли. — Мне надо еще семь секунд.

— Тогда для начала паштет. Багет, пожалуйста, подрумяньте. Затем палтуса на гриле.

Филли заказала салат из рукколы с грушей и пармезаном, а на горячее — припущенного в масле омара с зеленой фасолью и молодым картофелем.

Бонд выбрал бутылку не выдержанного в дубовой бочке шардонне из новозеландского виноградника Мальборо.

— Хорошо, — одобрила Филли. — Лучший шардонне за пределами Бургундии выращивают американцы, но им давно пора набраться храбрости и выкинуть свои дурацкие бочки.

Бонд придерживался ровным счетом того же мнения.

Принесли вино, потом еду, которая оказалась отличной. Бонд похвалил Филли за выбор ресторана.

Завязалась непринужденная беседа. Филли расспрашивала о его жизни в Лондоне, о недавних поездках, о детстве. Он инстинктивно отделывался общими сведениями, которые и так не скрывал: смерть родителей; детство с тетей Чармиан в кентской деревушке Петт-Боттом; недолгая учеба в Итоне и последующий перевод в старинную школу Феттес, которую заканчивал и его отец.

— Да, ходят слухи, что в Итоне ты попал в какую-то заварушку. Что-то с горничной? — Филли выдержала игривую паузу, потом улыбнулась: — Я слышала официальную версию — слегка скандальную. Но есть и другая — что ты вступился за честь девушки.

— Боюсь, на устах моих печать, — с полуулыбкой ответил Бонд. — Официальная подписка о неразглашении. Или неофициальная.

— А тебе не рановато было играть в защитника обездоленных?

— Наверное, я тогда начитался толкиеновского «Сэра Гавейна», — отшутился Бонд, отметив невольно, как глубоко она копнула его биографию.

Он, в свою очередь, поинтересовался ее детскими годами. Филли сказала, что выросла в Девоне, училась в школе-пансионе в Кембриджшире и там, еще подростком, зарекомендовала себя как волонтер в борьбе за права человека. Потом изучала юриспруденцию в Лондонской школе экономики. Заядлая путешественница, она с упоением рассказывала о своих поездках, но по-настоящему загорелась, когда речь зашла о мотоцикле и второй ее страсти — лыжах.

«Интересно, — подумал Бонд. — Еще одна точка соприкосновения».

Их взгляды встретились на непринужденные пять секунд.

Бонд ощутил знакомую искру. Его колено коснулось ее колена, случайно — но лишь отчасти. Она провела рукой по распущенным рыжим волосам.

Коды, знаки, шифры…

Филли потерла глаза.

— Надо признать, отличная была мысль, — сказала она, понизив голос. — Насчет ужина. Мне определенно не хватало… — Она прищурилась, обрывая фразу, словно не желая или не видя смысла договаривать. — Расходиться еще, по-моему, рано, только половина одиннадцатого.

Бонд подался вперед. Они соприкоснулись плечами — и на этот раз не отстранились.

— Я бы выпила какой-нибудь диджестив, только не знаю, что у них тут есть.

Читай: «У меня дома через дорогу есть портвейн или бренди, а еще диван и музыка».

Шифры…

Предполагаемая ответная реплика за ним: «Да, я бы тоже не против. Но тогда не здесь».