Судный день для губернатора - Кирилл Казанцев

Женя Ермаков ревел, словно малолетняя девчушка, у которой нехорошие мальчишки отобрали любимую игрушку. Всхлипывал, шмыгал носом, то и дело утирал розовым платочком льющиеся рекой слезы, размазывая по всему лицу тени, красную губную помаду и пудру. В заплаканных глазах читались обида и непонимание.

Ладутько в очередной раз отвесил своему бойфренду хлесткую пощечину – уже третью за сегодняшний вечер – и ткнул пальцем в монитор компьютера, на котором отображалась загруженная с гей-сайта «Odnopopniki.ru» и увеличенная на весь экран черно-белая фотография.

– Какого хера ты это сделал? – Николай Павлович был вне себя от ярости.

Ермаков коснулся щеки – та буквально пылала, обжигала ладонь.

– Коленька, миленький, это не я. Честное слово. Ну сам подумай, зачем мне такой ерундой заниматься? Я и в компьютерах не сильна, с трудом на свою электронную почту захожу. А тут так просто на каком-то дурацком сайте зарегистрировалась, да и фото опубликовала… – взывал к разуму губернатора Женя.

– Тогда откуда оно там взялось? Что, само появилось? – сокрушался Ладутько.

– Кто-то украл его у меня. Пропажу я только вчера заметила, но побоялась тебе об этом сказать, – признался Ермаков. – И вообще, Коленька, ты не находишь, что в последнее время вокруг меня странные вещи творятся, словно порчу кто-то наслал? Сначала какой-то алкаш ко мне заявляется и начинает шантажировать копией одного из документов, хранящихся в моем сейфе. Откуда она у него взялась – ума не приложу. Теперь вот фотография… Ох, неспроста все это. Чует мое сердце, что кто-то под нас копает, лбами столкнуть хочет – одним словом, поссорить норовит.

– Ты мне тут теории заговора не строй. Скалозубов и полковник ситуацию под жесточайшим контролем держат. И если бы кто-то под нас копал, то они мне об этом уже давно бы сказали, – наотрез отказывался верить своему «бойфренду» Николай Павлович.

– Скалозубов и Евсеев? – грустно вздохнул Ермаков. – Ты им так безоговорочно доверяешь, будто они твои закадычные друзья. Знаешь, что я тебе скажу – эти двое скользкие типы. Возможно, это именно они хотят столкнуть нас лбами.

Ладутько уже надоело выслушивать оправдания. Нет, конечно, с Женей он где-то и мог согласиться – в части того, что член Совета по нравственному и духовному воспитанию несовершеннолетних и полковник далеко не ангелы и от них можно ожидать чего угодно. Но то, что размещенная на гей-сайте фотография – их рук дело, было полнейшим бредом. Какая им от этого выгода? Да никакой.

– Хватит городить чушь! – И губернатор ударил кулаком по столу. – Последний раз спрашиваю – зачем ты это сделала? Хотя, погоди, кажется, я догадываюсь. – Он прищурился. – Я понял. Это месть. Месть за то, что я уделяю тебе мало внимания. Верно?

Женя сморкнулся в платок, скомкал его и запулил в дальний угол комнаты.

– Да, Коленька, мало. – Ермакову захотелось заплакать, но слез уже не было. – Ты променял меня на этих никчемных детишек. Как же они мне ненавистны! Но я молчала, делала то, о чем ты меня просил. Знаешь, почему? Потому что я люблю тебя. Потому что думала – со временем твоя увлеченность ими пройдет, – разоткровенничался он. – Мы же с тобой с университета вместе, в турпоходах в одной палатке спали, ты за меня всегда заступался… Но повторяю – это не я сделала.

Трясущейся рукой Ладутько схватил со стола стакан с виски и залпом выпил; на дне обнажились три подтаявших кубика льда.