Жребий Рубикона - Чингиз Абдуллаев

– Простите, – растерянно произнес он, – я сказал что-то не так? Я вас обидел?

– Нет, – вытирая слезы, проговорила Далвида и повернулась к нему, – нет. Извините. Я не должна была так глупо себя вести.

– Что случилось?

– Миша, – она тяжело вздохнула, – он так боится врачей и этих проклятых уколов. Я даже не знаю, что нам делать. Через неделю мы опять уезжаем в Германию.

– У него какая-то болезнь? – понял Дронго.

– Да, – выдохнула Далвида, – у него обнаружили эпилепсию. Внезапные приступы, когда он кусает язык и лежит весь в крови. Это так страшно, когда он неожиданно цепенеет, затем застывает, потом падает на пол и бьется в судорогах. Это просто ужасно. И никакие врачи не могут его окончательно вылечить. Мы принимаем целую кучу таблеток, зовем лучших врачей, но пока все безрезультатно. Возможно, придется прибегать к очень сложной операции на мозге. Если, конечно, немецкие врачи согласятся.

– Поэтому вы улетели через неделю после смерти Долгоносова? – спросил Дронго. – Вам нужно было показать врачам своего сына?

– У нас была запись, и мы не могли перенести ее на другой день. Это ведь было связано с его анализами. И поэтому мы уехали вместе с Мишей в Германию. Но я не хотела, чтобы все узнали о болезни моего сына. Ведь сегодня эту болезнь уже можно вылечить. А он пока боится докторов и уколов.

– Я вас понимаю, – мрачно сказал Дронго, – это, наверно, самое сильное испытание для любой матери – видеть своего ребенка в таком состоянии. Надеюсь, что лечение ему поможет.

– Он нормальный мальчик, развитый, спокойный, хорошо учится. Учителя говорят, что он очень способный. Но я все время боюсь, что его схватит приступ в школе, и тогда все узнают о его болезни. Начнут его дразнить, обижать. А он у меня такой ранимый.

– Вам нужно перевести его на домашнее обучение, – посоветовал Дронго, – и согласиться на операцию. Если, конечно, она способна ему реально помочь.

– Говорят, что сейчас уже делают такие операции, – сообщила Далвида, – посмотрим, что на этот раз скажут немецкие врачи.

– Это у него врожденное или приобретенное?

– Думаю, приобретенное, – ответила молодая женщина, – он в детстве серьезно болел, и многие считали, что даже не выживет. Но все обошлось. Тогда обошлось. А несколько лет назад стали проявляться эти симптомы. И мы сразу поехали к врачам. Вот тогда нам и поставили этот неутешительный диагноз. Я так боюсь, что это скажется на его развитии. Но пока врачи говорят, что он развивается нормально.

– Хочу вам сообщить несколько фактов, – неожиданно произнес Дронго, – чтобы вы поняли свойство этой болезни. Конечно, в ней нет ничего хорошего. Но она не так страшна, как вам кажется. И самое главное – практически не влияет на интеллект. Иногда влияет, но в лучшую сторону. Эпилептиками были Гай Юлий Цезарь и Александр Македонский. Согласитесь, что это не самая плохая компания в истории.

Она улыбнулась.

– Если и Цезарь с Македонским, – прошептала она сквозь слезы, – вы меня убедили. Спасибо вам еще раз.

Дронго взял ее руку и в третий раз за день поцеловал ее. Кажется, молодая женщина нравилась ему все больше и больше.

– Завтра я отправлю эту сумку на экспертизу, – пообещал Дронго.

– И позвоните мне, когда узнаете результаты. Любые, – попросила хозяйка квартиры.

– Об этом вы могли бы и не просить, – улыбнулся Дронго, направляясь к выходу. Настроение было паршивым. Он чувствовал себя не просто обманщиком, а почти вором, который втерся в доверие несчастной женщины, получившей такую проблему со своим сыном и ставшей вдовой такого известного мужчины.

Выйдя из дома, он подошел к машине, бросил сумку на заднее сиденье и, усевшись рядом с Эдгаром, попросил отвезти его домой. Вейдеманис, хорошо знавший друга, молчал минуты две, чтобы дать Дронго возможность успокоиться. И только затем спросил:

– Как прошла встреча?

– У нее мальчик болен эпилепсией, – пояснил Дронго, – поэтому она так часто ездит в Германию. Пытается его спасти, но не может решиться на очень сложную операцию.

– Понятно, – помрачнел Вейдеманис. Он никогда не забывал, что сам был в сложном положении, когда врачи пытались спасти его от тяжелой формы онкологического заболевания. И как его спас Дронго.

Они уже подъезжали к дому, когда раздался телефонный звонок. Дронго, увидев номер телефона Далвиды, улыбнулся. Ему было приятно, что она снова решила позвонить ему. Но когда он ответил, не узнал ее голоса. Это было какое-то мычание, стон.

– Алло, – крикнул Дронго, – что случилось? Алло, вы меня слышите?

– Господин нотариус, – было понятно, что каждое слово ей дается с большим трудом, – никуда не отдавайте сумку. Она нам понадобится…

– Что произошло? – закричал Дронго, понимая, что случилось нечто ужасное.

– Мне только что позвонили, – выдавила Далвида.

– Что? Что случилось?

– Калестинас… Мне сейчас позвонили…

– Что? Что с ним случилось?

– Он повесился, – выдохнула она, – вы меня слышите? Калестинас повесился. Я сейчас еду к нему домой. Никому не отдавайте эту сумку. Алло, вы меня слышите?

– Слышу, – громко ответил Дронго, – скажите мне адрес его дома, и я тоже туда приеду.

Она продиктовала адрес и бросила трубку. На этот раз Эдгар ничего не спросил, когда Дронго приказал:

– Поворачивай машину в другую сторону.

Вейдеманис вопросительно посмотрел на друга, уже понимая, что произошло нечто чрезвычайное.

– Калестинас повесился, – сообщил Дронго. – Давай быстрее.