Методика очарования - Фаина Раевская

— Курировать, — подсказала я. Надо же, оказывается, я была недалека от истины, когда врала следователю Александрову о заграничной командировке Никиты. Кто знает, если бы не нелепая смерть, может, в скором времени Кит и отправился бы за океан на курсы повышения квалификации?

Дорога до гостиницы заняла полтора часа, и все это время Макферсон развлекал нас рассказами о прелестях американской жизни. В конце пути Джош тепло с нами попрощался и пригласил в гости, правда, адреса почему-то не оставил.

По наивности я полагала, что, сделав доброе дело, мы отправимся домой, но у Катерины на этот счет имелось свое, отличное от моего, мнение. Она, весело бибикнув вслед американцу, отъехала от гостиницы, но, вместо того чтобы повернуть в сторону Ждановки, пристроилась в сотне метрах от входа и заглушила двигатель. Кажется, подружка не спешила возвращаться домой. С упорством Ленина, жующего восьмую хлебную чернильницу, она продолжала верить в принадлежность Джоша к клану шпионов.

— Конечно, — «обрадовала» меня Катька, когда я напрямик спросила ее об этом. — Сама убедишься.

— Но я не хочу, Кать! — в крайней степени раздражения воскликнула я. — Даже если Макферсон и шпион, пусть им занимаются компетентные органы, у нас ведь нет никакого опыта в борьбе со шпионами! К тому же хочу напомнить, что у нас с тобой не менее важное дело — нужно разобраться со смертью Никиты и кончиной Саламатина. Боливар не выдержит двоих, Кать! В том смысле, что сразу два серьезных дела мы не потянем…

Должно быть, последний аргумент впечатлил Катерину и слегка умерил ее пыл. Почесав затылок, подруга вынуждена была со мной согласиться.

— Ладно, — недовольно проворчала она, повернув ключ в замке зажигания, — кажется, ты права. Оставим богу богово, а шпионам — шпионово. Поехали домой, Санчо, а там… Обана! Пожалуй, домой мы поедем позже. Смотри…

Я перевела взгляд в направлении, указанном Катериной, и заметила, как из «Балчуга» вышел Макферсон, сел в такси и медленно стал выруливать с гостиничной стоянки. В этот момент мне стало абсолютно ясно, что Катька вновь вернулась к мысли взять американца в разработку.

В отличие от Ждановки, где следить за человеком крайне проблематично, в Москве процесс слежки превращается в довольно опасное, но увлекательное занятие. В потоке машин засечь «хвост» практически невозможно. Это плюс. Однако есть и минусы. Во-первых, не всем автолюбителям придется по сердцу, когда нахальная девица на шустрой «Мазде», невзирая ни на какие правила, не соблюдая шоферскую этику, прет как танк по одному ей известному маршруту. А во-вторых, подобное вольное поведение на дороге почему-то не нравится еще и официальным лицам, я имею в виду товарищей в серой форме с полосатыми жезлами в руках. В общем, пустились мы в авантюрное путешествие, и мне стало не до вопросов. К счастью, таксист Макферсону достался неопытный, иначе как объяснить его метания с одной полосы на другую и совершенно неприличный скоростной режим? Ну скажите, какой уважающий себя московский таксист поедет по городу со скоростью сорок километров в час?! Катька вынуждена была подстраиваться под стиль вождения таксиста, и это здорово нервировало не только ее, но и других автолюбителей. К чести подруги, замечу, что на гневные сигналы и обидные реплики в свой адрес она отвечала вполне достойно.

— Санчо, я, кажется, поняла, куда они едут, — с трудом разминувшись с огромным джипом, сообщила Катерина.

— Угу, — пробормотала я, не слишком понимая, о чем толкует Катерина: встреча с джипом здорово меня напугала.

— Они едут на Котельническую набережную…

— Угу, — снова повторила я рассеянно, но тут же переспросила: — Куда?

— На Котельническую набережную!

— Ты уверена?

— А то! Сама смотри…

Действительно, такси свернуло к уже знакомому нам дому, в котором проживал Михаил Саламатин, ныне покойный, и его многоуважаемый, слегка чокнутый папаша-Академик. Макферсон, расплатившись с таксистом, скрылся в подъезде.

— Все-таки правы мужики, когда говорят: «Послушай женщину и сделай все наоборот», — радостно потерла руки Катька. — Хорошо, что я тебя не послушалась! Вот уехали бы домой и не узнали бы, куда подался наш чухонец.

— А сейчас ты, можно подумать, знаешь, — машинально подколола я подругу.

— Представь себе, знаю. К Саламатину.

— Не может быть. Таких совпадений не бывает.

— Ну, совпадения здесь ни при чем. Мишка Саламатин тоже на бирже работал. Ох, Саня, не нравится мне интерес американца к нашим двум трупам! — Катерина в задумчивости покачала головой. Упоминание о каких-то «наших» трупах мне не понравилось.

— Ты, Кать, говори, да не заговаривайся, — посоветовала я Катерине. — Что значит — наши трупы? И вообще, в доме почти двести квартир, почему ты думаешь, что Макферсон приехал именно к Саламатину?

— Я вовсе так не думаю. Я знаю. Хочешь, проверим?

Не дожидаясь моего согласия, на которое, по большому счету, ей было плевать, Катерина с необыкновенным для ее комплекции проворством выскочила из машины и ринулась в подъезд. Вообще я давно заметила некоторое сходство подружки с неким Авессаломом Изнуренковым, героем Ильфа и Петрова. Как известно, Авессалом отличался округлостью форм и неуемной энергией, совсем как моя Катерина. Не утруждая себя дальнейшими размышлениями, я проследовала в подъезд следом за ней.

На месте консьержа, любителя кроссвордов, пожилого интеллектуала, обнаружился крепкий детина лет двадцати пяти в спортивном костюме. На столе перед ним лежал журнал «Oops!», раскрытый на странице с постером какой-то очередной молодежной группы, коих в наше время развелось, что тараканов на кухне у нерадивой хозяйки. До нашего появления парень внимательно изучал физиономии юных исполнителей и исполнительниц попсы и криво ухмылялся. Однако когда мы с Катькой возникли перед его столом, он закрыл журнал и сменил плотоядную ухмылку на подозрительный прищур контрразведчика.

— К кому? — грозно поинтересовался охранник.

— К тебе, — уверенно ответила Катька и выложила перед слегка обалдевшим охранником двадцатидолларовую банкноту.

Парень несколько мгновений смотрел на зеленоватую бумажку, словно бы даже не узнавал ее. «Мало», — подумала я, но охранник легким, хорошо отрепетированным движением руки накрыл купюру журналом и, не меняя выражения лица, задал лаконичный вопрос:

— Че надо?

Катерина, до этого с напряжением наблюдавшая за секьюрити, оживилась:

— Пару минут назад сюда вошел такой… — подружка подняла руку вверх в стремлении обозначить габариты американца. — Рыжий детина. Скажи нам, пожалуйста, к кому он пришел?

— Не могу, — понурился охранник.

На столе волшебным образом материализовалась еще одна банкнота достоинством в пятьдесят долларов. Ее тоже прихлопнули журналом, но ответ на вопрос остался прежним.

— Почему? — нахмурилась Катька.