Мент обреченный - Андрей Кивинов

Тоха скептически скривил рот:

– Тю! «ТТ» по 'ороду 'уляют стадами. А бандиты либо с директором разобрались бы, либо промеж собой, кабы сарай этот не поделили. А работя' валить? Туфта!

– Фиг ли гадать? – Ермак стукнул кулаком по папке. – Надо с главным базарить. Тоха дерни-ка его.

– Как? Он нарасхват. Хоть брифин' заказывай. Нам фронт определен – обход, обход и еще раз обход. Работа с дураком-свидетелем. По 'орячим следам.

Из цеха, покачиваясь, вышел молодой следователь прокуратуры. Прислонился, закурил. Тут закачаешься. Пока каждого осмотришь…

Метнулся из дверей серый, с черным хвостом кот. «Вот хороший свидетель, – подумал Андрей. – Иди-ка сюда, хвостатый. Ты все видел, все слышал…»

Неразбериха действительно выбивала из колеи, не давала сделать первый шаг, путаясь под ногами, словно шкодливый кот. Там, в сарае, люди. Мертвые люди. Которые были живыми, когда Андрей ложился спать, и, пока он боролся с бессонницей, они умирали. Он уснул.

А потом проснулся. А они нет…

Тихо, Воронов, тихо. Эмоции оставим при себе. Это твоя работа. Сам выбрал. Никто не заставлял.

…Р-р-разорву!

Андрей швырнул на грязный газон окурок. Неразбериха. Ощущение полной беспомощности. Твой номер шестнадцатый, выполняй, что старший велел. Дьявол! Покажись сейчас в конце улицы тачка со скотами этими, рванул бы, бегом рванул бы! Не догнал бы, но хоть душу отвел бы, зная, что цель на мушке, что видишь врага и дело все в быстроте и выносливости.

Не получится, Воронов, не получится. Не рви рубашку на груди. Только исцарапаешься напрасно. Стреляя по галкам, лисицу не убьешь.

– Грицук! – Голос начальника розыска, или, как его теперь называют, звеньевого Поперечного вывел из лирического настроения. – Иди сюда! Ага, Воронов! Ты где был?!

– По краже адрес пробивал, – соврал Андрей, зная, что все равно проверять не будут.

– Тоже сюда подойди.

Антон с Андреем приблизились к группе начальствующего состава, совещающегося возле черного «форда».

– Значит так, пацаны. Берем директора под мышки – и в отдел. Посадите в «темную», колоть пока не надо. Попозже займемся. Со следаком договорились, он его прикроет на тридцать суток по бандитскому указу.

– Зачем?! – хором спросили оперы.

– Не зачем, а по указу. Больно он взволнован. Я почками чувствую, что в курсах он. Посидит в камере месяцок с урками, все расскажет. Действуйте.

– Так с ним толковали? Может, он и без камеры расколется.

– Слушай, Воронов, – прошептал звеньевой, – вот когда будешь бригадиром или авторитетом, тогда и умничай. Взяли под руки – и в камеру! Без самодеятельности, у нас сейчас листопад из погон, вмиг слетят.

Поперечный, поправив черную шляпу, вернулся к «форду».

Андрей переглянулся с Тохой. Тот пожал плечами и отправился в цех за директором.

– Пойду-ка я дальше свидетелей искать. – Ермаков хлопнул по карману, проверяя, на месте ли удостоверение. – А то авторитетам глаза намозолю, заставят еще убитых допрашивать или обыски у них делать. Натурально заставят.

Антон вывел директора, махнул Андрею. Действуй, пацан, тяни службу. Быть тебе авторитетом.

Грицук примерил золотую цепь, изъятую на последнем обыске, глянул в зеркало.

– А ниче'о.

– Златая цепь на дубе том, – согласился Андрей. – Сам придумал?

– Да, в общем… В соавторстве.

Тоха снял цепь, спрятал в сейф.

– Не мой фасон, шею оттягивает.

Запиликал «Панасоник».

– Внимательно. А шо так рано?.. Ну ладно,подъеду.

Аккуратно положил трубку.

– Во дают! Из прокуратурки позвонили. Завтра выдер'ивают на заслушивание по вчерашнему тройнику. Хотят узнать, шо наработано.

– Повезло тебе с территорией.

– Я сам виноват. На последней заслушке по древнему-древнему «'лухарю», 'де бандита 'рохнули, прокурор меня спрашивает: «Шо ж вы, товарищ 'рицук, не работаете ни хрена? Ждете, когда кто-нибудь по „02“ позвонит и убийцу назовет?» Шо тут ответить? На такой хитрый вопрос? Я прямо ответил: «Да, жду». Прокурор пеной изошелся, представление на меня настрочил. А прикинь, через два дня звонок в дежурку от анонима. Так и так, ваше'о бандита пришил Петька Кривой, который сейчас сидит в ресторане «Дружок» за последним столиком. С уважением, неизвестный. Ну, ты ж помнишь этот случай! Поехали, сняли дружка с «Дружка», колонули, «мокруху» подняли. Вот увидишь, завтра прокурор первым делом спросит: «Ну что, товарищ 'рицук, вы снова будете ждать звонка по „02“?» Потому и вызывает.

– Ну, тут-то вряд ли позвонят. Во всяком случае на это уповать не стоит.

– Теоретически мо'ут.

– Халява рождает халяву… Арбайтен надо, арбайтен.

Тоха пересел на диван, вытянул ноги на стул.

– Я кемарну с полчасика. Толкни, коли шо.

Грицук через секунду захрапел. Андрей тоже склонил голову на стол. Со вчерашнего утра они еще не ложились. Вечером Андрей позвонил Пашке, предупредил, чтобы тот его не ждал и исправлял «банан» по математике. «Иначе спрячу „Денди"“.

Сон не шел, не давала спать головная боль после тяжелой ночи, да и сидячая поза не располагала к расслаблению. Но не это даже. Пока шла стрельба по галкам. К тому же холостыми. Директора, как и планировалось начальством, отправили в следственный изолятор. Переговорить с ним так и не дали. Дальше сплошная вода в ступе – разговоры с родственниками убитых, с живыми рабочими, с родственниками живых рабочих, протоколы, версии, алиби… Ноль на выходе в итоге.

Мелькнул вроде хвостик – Николай, молодой потерпевший, во вторник подрался в кабаке с черным. У Николая синяк – у черного семь швов. Веская, в принципе, причина по сегодняшним меркам. Ночь грохнули на поиски черного. Через кабак, через больницу… Данные-то нашли, а самого… Покинул койку, не пройдя назначенного курса. Но лечащему врачу шепнуть успел: «Слушай, дарагой, придут меня мусора искать, ты передай им, что рабочих не я пострелял, а сбежал потому, что на мэня это дело повесят. Я самая подходящая для них версия. Черный ведь. А мне оно надо?»

Авторитеты, узнав, расстроились. И впрямь перспективная версия. Особенно в свете последней директивы сверху – «Все на борьбу с кавказской мафией!»

В суматохе так и не съездили к заболевшему плотнику. Как это обычно бывает, каждый понадеялся на другого. Правда, все равно бы не успели. Авторитеты, отсветив для прессы на месте происшествия, умчались, включив мигалки, и руководили раскрытием из управления, названивая каждый час Поперечному, требуя отчета и активизации действий. А так как авторитетов было много, а Поперечный один, то телефон под вечер не то что раскалился, а фактически расплавился.