Маленькие милости - Деннис Лихэйн

– И охота вам тут со мной канителиться?

Шеймус Риордан родом из Южки, так что с ним нужно держать ухо востро. Его хлебом не корми, дай позубоскалить над копами.

– Что вы делали на станции той ночью? – спрашивает Бобби.

– Возвращался.

– Куда? – спрашивает Винс.

– Домой.

– Откуда? – уточняет Бобби.

– Не из дома.

– Итак, вы были не дома, – спокойно произносит Бобби. – Где-то конкретно?

– Ага. – Шеймус складывает руки на груди.

– Где?

– Конкретно?

– Да.

– Ну… вы понимаете.

– Не понимаю.

– Встречался кое с кем.

– С кем-то знакомым?

– Определенно.

– Алё! – не выдерживает напарник. – Может, хорош пургу нести?

Винсент как будто вот-вот лопнет. Подобно другим парням, которые слишком стараются держаться так, словно все вокруг должны испытывать к ним уважение, он легко срывается, когда чувствует (и совершенно справедливо) обратное. Это приводит к регулярным скандалам, и за прошедшие полтора года против Винсента были поданы две жалобы за превышение полномочий. То, что он в свои относительно молодые годы дослужился до убойного – полицейской элиты, – означает лишь наличие мохнатой лапы, которая тащит его наверх, несмотря на все неудачи. За парнем по-любому стоит кто-то, обладающий большим авторитетом в департаменте. Либо он чей-то племянник, либо двоюродный брат, либо «голубок».

Да и роль «злого полицейского» выходит у него из рук вон плохо. Винс скорее похож на «вредного копа», «ноющего копа» или «сына-подростка, которого папа-коп зачем-то взял с собой на работу».

Именно поэтому лицо Шеймуса Риордана расплывается в улыбке.

– Нести что, прости?

– Пургу.

Винс затягивается и выпускает струйки дыма из ноздрей. От этой привычки, кстати, растительность у него в носу гуще, чем обычно бывает у парней, которым еще нет тридцати.

Шеймус Риордан переводит взгляд на Бобби:

– Меня в чем-то подозревают?

– Вовсе нет.

– То есть я всего лишь потенциальный свидетель?

– Да, верно.

– Значит, если мне не нравится тон этого засранца, я могу просто встать, подняться обратно к себе в кран и баста?

Бобби кладет готовому вскипеть напарнику руку на грудь.

– Можете.

Шеймус Риордан с победоносным видом смотрит на Винсента: выкуси, мол.

– Так что, Серпико, следи за своим поганым языком.

Теперь тот разрывается между тем, чтобы принять сравнение с кумиром (не с самим Фрэнком Серпико, чьих ценностей он не разделяет, а с Аль Пачино в роли Серпико, иконой стиля для Винса) как лесть либо как оскорбление, которое Шеймус, по мнению Бобби, и имел в виду.

Винсент склоняется к первому варианту и с пафосом говорит:

– Лучше за своим языком последи, ничтожество.

Шеймус криво усмехается Бобби, как бы говоря: «Совсем детки нынче невоспитанные пошли, да?»

Бобби закуривает, затем протягивает пачку Шеймусу. Тот берет сигарету, Бобби прикуривает ему и Винсенту – и вот они лучшие приятели. Сейчас договорят и дружной компашкой пойдут в бар.

– Когда я вышел из вагона, все уже закончилось, – говорит Шеймус.

– С этого места поподробнее, – просит Бобби.

– Там были четыре подростка…

– Белые?

– Ага.

– Парни или девчонки?

– Два парня, две девчонки. Поезд в центр только отошел. Они стояли у края платформы. Парни орали друг на друга, один обозвал другого «дебилом», это я точно слышал. А одна из девчонок вообще визжала. Истошно так, будто с катушек слетела. Другая съездила ей по лицу, и та заткнулась.

Исходя из показаний других свидетелей у Бобби с Винсентом уже сложилась некоторая хронология той ночи.

1. Огги забегает на станцию, от кого-то спасаясь.

2. Огги перепрыгивает через турникет.

3. Следом за ним через турникеты перепрыгивают четверо белых подростков (предположительно: Джордж Данбар, Рам Коллинз, Бренда Морелло и Джулз Феннесси).

4. Огги выбегает на платформу, к которой подъезжает поезд, направляющийся в центр.

5. Подростки догоняют его там.

6. Кто-то из парней кричит: «Постой, мы просто хотим поболтать!»

7. Белая девушка кричит: «Для ниггера ты медленно бегаешь!»

8. Один из четверых (никто из свидетелей не может сказать, кто именно) швыряет в Огги пивную бутылку.

9. Бутылка разбивается у правой ноги Огги Уильямсона, тот оборачивается и спотыкается.

10. Поезд подъезжает к платформе.

11. Огги Уильямсон не может удержаться на ногах.

12. Один из подростков (девушка) кричит: «Ты, на хрен, не в тот район забрел!»

13. Раздается глухой удар – звук столкновения человека с чем-то твердым, – который слышали все пять первых свидетелей. (Машинист при этом утверждает, что ничего не видел и не слышал. Возможно, пьет на работе, да и год до пенсии ему остался.)

14. Огги Уильямсона разворачивает на месте, и он падает на платформу.

Дальше показания каждого из первой пятерки очевидцев путаются. На платформе были четверо шумных и агрессивно настроенных подростков. Естественно, никому из посторонних не хотелось вмешиваться: не дай бог под горячую руку попадешь. Никому не хотелось самому оказаться на месте человека, который «на хрен, не в тот район забрел». Поэтому все они сделали вид, будто их там нет.

Трое просто взяли и ушли, от греха подальше. Поймали себе такси.

Двое остались дожидаться поезда из центра, на котором и прибыл Шеймус Риордан. Они упорно вглядывались в темноту, пока не увидели огни приближающегося поезда. И не смотрели, что четверка подростков делала с чернокожим парнем.

В двадцать минут первого подъехал поезд, и двое «очевидцев» сели в него.

А Шеймус Риордан был единственным пассажиром, который сошел с него на станции «Коламбия».

– И вот тогда я увидел тех пятерых.

– Четверых в смысле?

– Ну, четверых и того чернявого.

– Погоди, как так? – не понимает Бобби.

– Четверо белых подростков и один черный, – повторяет Шеймус. – Итого пять.

– Но он уже должен был валяться на путях!

Шеймус Риордан хмурится:

– Он лежал на платформе, а те стояли над ним.

– После того как поезд отошел?

– Ну да.

– Ты ничего не выдумываешь? – спрашивает Винсент.

– На хрена мне что-то выдумывать? В твоей семье все дебилы или ты один особенный?

Бобби Койн поворачивается к Винсенту, чтобы предупредить очередную вспышку, однако теперь напарник ведет себя как кастрированный пес. Если Шеймус еще раз его оскорбит, того и гляди упадет на пол кверху пузом да лапки задерет.

– Итак, – уточняет Бобби, – поезд отъехал, погибший лежал на платформе, а подростки стояли над ним?

– Ага.

– И что было дальше?

– А я почем знаю? – Шеймус выпучивает глаза. – Если б я задерживался посмотреть, зачем четыре человека пялятся на тело пятого, то хрен бы дожил до сорока трех в этом гребаном городишке.

– То есть он был уже мертв?

– Я этого не говорил.

– Ты сказал «тело».

– Ну да, в том смысле, что он лежал на земле. Но еще шевелился