Идущие на смерть приветствуют тебя - Данила Комастри Монтанари

За четырнадцать дней до июльских календ

Как и ожидал Аврелий, супруга Сервилия не заставила себя ждать и вскоре появилась на пороге его дома.

— У него другая женщина, теперь я в этом уверена! — Она просто кипела от возмущения. — У меня есть доказательства. Следы косметики на его тунике! — добавила Помпония, в отчаянии разрыдавшись на плече сенатора.

— Да нет же, дорогая, что ты такое говоришь! Наверное, это копоть от свечи…

— Ты когда-нибудь видел красную копоть? Это губная помада, уверяю тебя, типичная губная помада, сделанная из винного осадка! А вчера он купил розы… но не для меня! — всхлипнула она.

— А, розы! Так это для Ардуины! — заверил ее патриций, рассказав о подарке, который Сервилию неожиданно для себя пришлось преподнести британской гладиаторше.

— Так, может, я ошибаюсь… — утешилась матрона, утирая слезы.

— Конечно, Помпония! А теперь перестань рыдать. Помнишь — я попросил тебя помочь. Только не говори, что тебе не удалось ничего узнать об этой актрисе.

— Да нет, удалось, но очень немного. По правде говоря, я сейчас совсем не в форме, — пожаловалась пышнотелая матрона и отставила травяной настой, приготовленный заботливым Парисом, решив утешиться охлажденным фалернским, которое предложил ей патриций.

— Но все же одну любопытную деталь я узнала, — продолжала она.

— Смелее, подруга моя, — поторопил ее Аврелий. — Не мучай меня.

— Нынешняя вестиария[54]Ниссы недавно заняла место своей тетушки, которая умерла год назад от ужасной простуды, неожиданно перешедшей в воспаление легких. — Помпония не упускала никаких подробностей. — Так вот, рассказывая ей о первых выступлениях актрисы, эта тетушка говорила о каком-то человеке, который нередко являлся в театр и настойчиво требовал, чтобы Нисса приняла его. Однажды она согласилась выслушать его и уединилась с ним в своей уборной. Вскоре оттуда послышались крики, и прибежавшие служанки увидели, как этот урод хлещет ее по щекам. Девушкам понадобилось все их мастерство, а также немало свинцовых белил, чтобы скрыть огромный синяк на ее виске, прежде чем та смогла выйти на сцену. И охраннику тоже пришлось потрудиться, чтобы выставить вон этого незваного гостя, человека очень сильного, кроме того, страшного, потому что он весь был в шрамах…

— Это мог быть Хелидон? — поразмыслил Аврелий. — В таком случае Нисса лгала, утверждая, будто познакомилась с ним только в доме Маврика… Хорошо бы узнать, как она начала свою карьеру, кто привел ее в этот эротический мимический театр? Еще несколько лет назад никто о ней и не слышал, и все же ей удалось проникнуть в этот довольно закрытый мир…

— Единственный, кто мог бы тебе ответить, — пояснила Помпония, — так это распорядитель, принимавший людей на работу, но он попал под телегу еще два года назад… Какие вкусные, однако, эти ореховые пирожные! — добавила она с полным ртом.

Определенно пристрастие совать нос в чужие дела шло Помпонии на пользу даже в самые критические минуты жизни, и Аврелий, чтобы усилить сей терапевтический эффект, поставил перед ней вазу со сладостями, посыпанными перцем, фирменное блюдо его главного повара Гортензия.

— Меня, правда, несколько смутило другое, — продолжала матрона. — По словам служанок, Нисса и Хелидон держались отнюдь не как любовники. Знаешь, некоторые вещи женщины улавливают с ходу: никаких взглядов, улыбок, перемигиваний, никакого кокетства; казалось, они просто деловые партнеры…

— Или давние любовники, уже уставшие друг от друга, — предположил Аврелий. — Молодец, Помпония, ты оказала мне очень большую услугу!

— Лучше поблагодари мою горничную Хрисиду. Это она узнала все от гримерши, притворившись, будто хочет устроиться в театр парикмахершей.

Аврелий тотчас взял на заметку: нужно будет послать девушке какое-нибудь украшение или хороший отрез ткани.

— Что касается Сервилия, то здесь, наоборот…

Сенатор прервал подругу, дабы она опять не перевела разговор на больную тему супружеской неверности.

— Ты уже давно ничего не рассказываешь, что судачат об императрице, — заметил он, притворяясь весьма заинтересованным.

Нет ничего лучше, как переключить внимание пышнотелой матроны с ее собственных семейных неприятностей на подлинные или предполагаемые измены Валерии Мессалины.

Помпония и в самом деле оживилась, ободрилась: пикантная сплетня была для нее лучшим лекарством.

— Мессалина теперь часто встречается не только с актером Мнестром, но и с Силием… Она всюду появляется в его обществе, видели даже, как она целовала его на публике… Возможно ли, чтобы Клавдий Цезарь ничего не замечал? И в самом деле, муж всегда все узнает последним!

Иногда и жена тоже! — в смущении подумал Аврелий, провожая подругу до дверей.

— А, чуть не забыла! — добавила матрона уже на пороге. — Я провела расследование и среди моих портних в надежде, что они знают кого-нибудь из костюмеров театра Помпея… Знаешь, мне хотелось бы заказать несколько туник, причем пооригинальнее, чтобы произвести впечатление на Тита, хотя ты и советовал одеваться поскромнее.