Королевы-соперницы - Фиделис Морган

— Но здесь нет ни комнат, ни кроватей...

— Это уж моя забота. Но, графиня, говорю вам, я останусь, есть у вас кровати или нет.

На следующее утро, проведя ночь на полу в передней гостиной, Ребекка поднялась ни свет ни заря и послала за носильщиками, чтобы доставить такие предметы роскоши, как огромная кровать с периной и кресло, которые поместили в одной из облезлых верхних комнат. При виде такого вторжения Годфри накинул плащ и удалился, громко фыркая.

Пока Ребекка с Сарой расставляли мебель, графиня и Элпью заперлись в нужнике во дворе.

— Она поставила меня в безвыходное положение, — прошипела графиня. — Спасибо тебе — заняла у нее деньги!

И без обвинений графини грядущий день не сулил Элпью ничего хорошего. Днем она должна была выйти на сцену, наряженная в свое самое лучшее платье и увенчанная грандиозным головным убором с перьями, чтобы сыграть в «Королевах-соперницах» служанку, несущую шлейф Ребекки.

— А вдруг она действительно убила Анну Лукас? Возьмет и зарежет нас в наших же постелях? — предположила графиня, хватаясь за горло. — Придется соглашаться со всем, что она скажет, иначе мы рискуем остаться без голов.

— Разве вы ей не доверяете? — спросила Элпью, уже зная ответ.

— Она хитрая, как китаец, но и вполовину не такая честная.

— Да, ей бы подошло слово «острая». — Элпью прижала палец ко лбу. — Но — нашла коса на камень. Мне кажется, существует простое решение.

Графиня ждала, поджав губы.

— Мы должны раскрыть это ужасное преступление, найти виновного и упрятать его за решетку. Только тогда мы избавимся от этой напасти.

— Ну конечно, Элпью, это же ясно как Божий день! — фыркнула графиня. — Я пойду и сегодня к обеду изловлю убийцу.

— Я знаю, это не просто. Но уверена, что мы сможем разрешить эту загадку, как сделали раньше. Я продолжу разнюхивать закулисные тайны в театре, а пока я буду там, вы сможете разузнать о ней.

— О ком? О мадам Топни-ножкой?

— Нет. Об убитой, Анне Лукас. Выясните, где она жила, раскройте тайны ее драгоценной семейной жизни, узнайте обо всех, кто мог желать ей смерти.

— Один такой человек нам точно известен. — Графиня кивнула в сторону дома. — Прославленная Роксана собственной персоной вместе с ее знаменитым притопыванием. — Графиня топнула по полу нужника, и фонтан вонючей грязи и нечистот забрызгал ей юбку. — Фу! Нужно вызвать золотаря, чтобы вычистил тут, пока их величество не пожаловались. — Графиня распахнула дверь нужника и увидела Сару, бегущую по направлению к кухне.

Графиня чопорно приподняла юбки и последовала за ней.

— Мадам Монтегю, — заговорила она, едва вступив в кухню и перебивая Сару, которая что-то торопливо шептала на ухо Ребекке. — Мне нужно выяснить у вас некоторые подробности. — Она бросила взгляд на горничную. — И поговорить мы должны наедине.

— Вы уже это делали. — Ребекка вскочила. — Я всего лишь актриса. Что я знаю об убийствах?

— Мистрис Монтегю, я лишь хочу спросить, в каком, по вашему мнению, направлении нам следует поработать первым делом? — Элпью пыталась хранить спокойствие. — Вам ничего такого не известно, не было ли угроз в адрес миссис Лукас?

Взмахом руки Ребекка отпустила свою служанку.

— Приведи комнату в порядок, Сара. — Потом села на деревянную скамейку. — Я слышала, вы подозреваете меня? — Она бросила угрюмый взгляд на Элпью.

— Расскажите нам о миссис Лукас.

— Она была подхалимкой...

— Нет! — Графиня хлопнула в ладоши. — Факты. Где она жила? Где ее муж? Кто был ее банкир? Были у нее дети, любовники?

— Один ребенок, один муж, любовников не было.

— И где нам искать ее мужа?

— У них дома.

Элпью делала пометки. Ребекка подошла к ней и вырвала у нее из рук карандаш.

— Но вы не должны туда ездить, вы меня понимаете... — Она нависла над графиней. — Я приказываю вам не впутывать в это мистера Лукаса.

— Как скажете. — Графиня улыбнулась ей с непроницаемым видом и наклонила голову набок. — Когда, вы сказали, начинается ваш сегодняшний спектакль? Я слышала, колокола на церкви Святого Иакова пробили час. Разве вам обеим не нужно загримироваться и переодеться в ваши восточные наряды?

Спектакль! Элпью замутило.

— Я пойду с вами. — Графиня занялась сбором вещей, готовясь к выходу. — Не хочу пропустить театральный дебют Элпью.

В молчании все четверо шли в театр. Было не слишком холодно, но они промокли под моросящим дождем.

Несмотря на сырую погоду, на Ковент-Гарден-Пьяцца царила обычная сутолока из ларьков, тележек, портшезов и пешеходов. Графиня, Ребекка, а за ними Элпью и Сара невольно выстроились гуськом, пробираясь среди рядов лоточников, торгующих дешевыми украшениями и овощами. Между рынком и северным входом полным ходом шло представление с участием Панча и Джуди.

Я научу, как ловко

Вам от жены избавиться.

Вот ножик, вот веревка,

Вот палка, если нравится.

Гротескная куколка колотила свою кукольную жену, покуда бедная фигурка не упала в уголочке.

— Ну ладно, вставай, Джуди, дорогая, я больше не буду тебя бить. Вставай, я сказал. — Кукловод вынул руку из Джуди, оставив ее вялой и безжизненной.

— Что ж, тогда с тобой покончено. — Панч подхватил Джуди и отбросил ее.

«Очень кстати!» — подумала графиня. Муж разделывается со своей женой.

— Хи-хи-хи! Потерять жену — значит приобрести состояние.

Кукла, изображающая очаровательную женщину, появилась на крохотном квадратике сцены, и мистер Панч всплеснул руками:

— Какая красавица! Какое милое создание! Хотел бы я станцевать с ней джигу.

«В самую точку!» — подумала графиня. Мистер Лукас избавляется от жены, потому что его искушала другая женщина. Та, что была ее соперницей во многих отношениях: топающая ножкой актриса, Ребекка Монтегю.

— Терпеть не могу этот балаган, — сказала Ребекка. — Побои и убийства под карканье, которое он называет пением. И тем не менее он загребает хорошие деньги.

По мере приближения к театру толпа, похоже, становилась все гуще там, где обычно редела.

— Как видно, надежды мистера Рича на зрителей воплотились в действительность, — заметила Ребекка. — Народ валом валит в театр.

— Увы, нет, — сказала Элпью, встав на цыпочки и посмотрев поверх голов. — По-моему, это те, кого вы называете противниками.

Элпью оказалась права. Улица была заполнена людьми, которые, окружив вход в здание, размахивали плакатами.

— Что там написано? — Графиня стала вглядываться в даль, прищуриваясь. Это и потекшая от сырости черная краска, которой она подкрашивала брови, сделали графиню похожей на человека, налетевшего на дверь и поплатившегося синяками.