Ромео с большой дороги - Дарья Донцова

– Интересная история, – хмыкнула я. – Завлекательная, аглавное, оригинальная. Ни разу мне подобный сюжет ни в литературе, ни в кино невстречался. Как же ты про проклятие узнала?

Секридова вытащила из пачки сигарету, но не закурила, аначала методично высыпать на стол табак из бумажной трубочки.

– Как, как… Да очень просто! Феня через некоторое времяпрямо ополоумела, начала ходить и бормотать: «Пятнадцатое мая! Проклятый день!»Просто остановиться не могла. Готовит еду и бубнит: «Все сгинут!»

Произнеся это, Рита посмотрела в сторону, и мне отчего-топоказалось: девушка врет или недоговаривает.

– И до того она меня своим зудением довела, – уже болееуверенно продолжила Секридова, – что как-то раз, оставшись с Феней вдвоем, яметнулась к входной двери, заперла ее, зажала ключ в кулачке и заявила: «Невыпущу, пока не расскажешь все про проклятие!»

– Ох, егоза, – укорила воспитанницу Феня, – ладно, все равнорано или поздно узнать придется. Родители твои ни в бога, ни в черта не верят,лоб никогда не перекрестят… Ой, плохо! Слушай…

Вот так Рита узнала правду о семейном проклятии.

Спустя пару лет ей стало известно и то, что произошло в тотдень, когда маме позвонили из клиники. Петр Михайлович и его напарник ФедорКулькин перевозили огромную по тем годам сумму в валюте – два миллионадолларов. Маршрут и цель поездки знало считаное число людей, все они, включая иинкассаторов, опытные и очень надежные сотрудники.

Ровно в полдень бронированный автомобиль припарковался убанка. Сначала наружу вышел Федор, он нес опечатанные мешки, за ним двигалсяПетр. Инкассаторам следовало сделать всего каких-то десять шагов до двери.Никаких подозрительных лиц на пути следования не маячило, лишь слева мирношествовала сгорбленная бабуська с большой детской коляской, из которой неслисьнедовольные вопли капризничавшего младенца.

Кулькин сделал шаг, второй, третий… Старуха, пытаясь утешитьдитя, поднырнула под полог коляски, но плач стал лишь громче.

– Ишь, разоряется… – сказал Федор Петру. – Небось ребенокмокрый, а бабка ему соску в рот пи…

Договорить он не успел – грянули выстрелы. Кулькин рухнул наасфальт, а бедро Петра просверлила резкая боль. Падая, инкассатор успелзаметить, как старуха, выпрямившись, сунула в коляску пистолет, потом ловкосхватила мешки с долларами, бросила их туда же и исчезла с места преступления.

Кулькин умер на месте, Петр Михайлович чудом остался жив,ему просто повезло – пуля не задела важных артерий и вен, у Волкова осталасьлишь легкая хромота. Доллары испарились без следа. Того, кто навел бандитов наслед, сообщил им о том, в какой банк везут гигантскую сумму и в котором часу инкассаторыпойдут по улице с мешками, не обнаружили. Петра перевели в охранники, егопоставили в зале бронеячеек, теперь у Волкова имелась тихая, совершеннонеопасная работа. Он встречал посетителя, провожал его к нужному железномуящику, открывал один замок и, сказав: «Воспользуйтесь своим ключом», – уходил,оставляя клиента наедине с его добром.

Шли годы, Рита росла, она почти забыла о древней семейнойлегенде. Но потом в семье Волковых начало происходить нечто странное.

Умер Петр Михайлович. Несмотря на хромую ногу, он никогда нежаловался на здоровье, не болел, не ходил по врачам, а тут пришел с работы,побледнел, лег на диван и сказал Рите:

– Что-то мне нехорошо… Доченька, дай воды, меня на улице толи оса, то ли пчела укусила, вот плохо и стало.

Девушка сбегала на кухню, притащила стакан с минералкой,подошла к папе и закричала:

– Помогите!

Петр Михайлович, весь синий, силился что-то сказать.Испуганная Рита попыталась напоить отца, потерпела неудачу, пролила воду надиван и бросилась вызывать «Скорую». Врачи прикатили неожиданно быстро, ичетверти часа не прошло, как двое мужчин в синих куртках вошли в квартиру,только ничем помочь Волкову они не сумели. Петр Михайлович скончался, несмотряна усилия докторов.

В разгар реанимационных мероприятий вернулась Анна, но еевпустили в комнату лишь после того, как сердце мужа перестало биться.

– Как же так! – бросилась женщина к врачам. – Почему онумер?

– Мы не боги, – хмуро ответил один.

– Справку выпишем, – опустив глаза в пол, добавил второй. –Где у вас сесть можно?

– На кухне, – прошептала пока не успевшая осознать степеньнесчастья Рита, – там стол есть.

Мужчины прошли в указанном направлении и начали оформлятьдокументы.

– Дата смерти пятнадцатое мая, – сказал тот, кто заполнялбумагу.

Рита вздрогнула.

– Пятнадцатое!

– Ну да, – поднял глаза доктор. – Что-то не так? Я ошибся вчисле?

– Нет, – заверил коллега, – все точно. Вчера день рождениясына отмечали, он четырнадцатого родился.

– Вы не пустили меня проститься с мужем! – зарыдала Анна. –Не дали выслушать его последние слова!

– Это только в кино умирающий долго излагает свою волю, –тихо сказал один из докторов, – на самом деле по-иному выходит: в агонии молчатили что-то нечленораздельное бормочут.

Через день патологоанатом дал заключение: Петр Волковскончался от обширного инфаркта.

Спустя год пятнадцатого мая погибла сестра Риты Ксюша.Молодая, полная сил девушка утонула в Москве-реке. Ксения отправилась послеработы с подругами на пляж недалеко от города, они сидели на траве и мирнобеседовали, народу вокруг было много, просто яблоку упасть негде. Несмотря насередину мая, в столице стояла удушающая жара, и москвичи использовали любойудобный момент, чтобы подышать свежим воздухом.

Но Ксюше показалось мало смотреть на реку.

– Пойду искупаюсь! – воскликнула вдруг она.

– Вода ледяная, – попыталась ее отговорить подруга, –простудишься.

– Ерунда, – отмахнулась Ксения, – мне жарко. Да и, похоже,комар меня укусил, теперь шея зудит и чешется, в воде должно пройти.

– Неспроста народ на берегу сидит, – воззвала к благоразумиюдругая подружка, – рано еще открывать купальный сезон.

– Фу, какие вы зануды! – улыбнулась Ксюша. Потом онаосмотрелась и ткнула пальцем в большое дерево, нависшее над речной гладью: –Если забраться на него, то можно спрыгнуть.

– Не надо! – в один голос закричали спутницы.