Последний пассажир - Уилл Дин

– Это просто какой-то химикат с труднопроизносимым названием, который используется, чтобы лед не таял, – перебиваю его я. – Как и сказал Дэниел.

– Вы, кажется, близки. – Коротко улыбнувшись, Смит почесывает тыльную сторону ладони. – Работаете вместе, помогаете друг другу, общаетесь наедине. Фактически вы – наши родители на корабле. Приятно, что вы так хорошо ладите. Ты так не думаешь, Франсин?

Глава 23

На площади перед моим кафе растет несколько берез, и я бы все отдала, чтобы снова увидеть их. Белая, как бумага, кора, на которой отражается утренний свет. Местные школьники посадили в тени берез нарциссы и гиацинты. Все эти годы я воспринимала деревья как нечто само собой разумеющееся, наблюдая, как их тонкие верхние ветви колышутся от легкого ветерка в ранние часы, когда еще не пришли сотрудники и покупатели, не открылась касса, не поднялся шум. С запертой дверью, сидя за столиком у окна, с чашкой горячего чая предвкушая предстоящий день.

Фрэнни сообщила нам, что у нее дома две собаки. Она говорит, что, если в корабельных питомниках есть влажный корм для собак, это поможет им выжить, пока мы не найдем воду. Она вызвалась взять на себя уход за животными.

– Принесу с мостика все инструменты, которые смогу найти, – говорит Дэниел. – А что вы двое собираетесь делать?

Я слышу в его голосе раздражение. Суровость.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашиваю я.

– Просто проголодался. И смертельно устал от этого корабля. Нам всем нужно действовать сообща. Я не могу быть единственным, кто пытается все исправить.

– Пытается все исправить, – повторяет Смит, глубоко засунув руки в карманы.

– Что ты только что сказал?!

Мы со Смитом уходим внутрь корабля, чтобы дать Дэниелу остыть. Идем по тусклым, неосвещенным, неотапливаемым коридорам и помещениям для экипажа. От комфорта и роскоши к чему-то более пугающему. Все глубже и глубже. В конце концов, два раза перепроверив планы этажей, расположенные по бокам каждого ряда лифтов, мы попадаем в диспетчерскую турбины и мастерскую.

Смит подбирает маленькую ножовку, но тут же выбрасывает ее. Я открываю шкаф и вижу отвертки, тиски и паяльник в коробке.

– Никаких молотков, – говорит он.

– Но есть вот это. – Я указываю на пожарный топор на стене. – Им можно проломить дверь.

Смит вынимает топор из аварийного чехла, и мы направляемся к более дорогим каютам.

– Неужели тебе не хочется заглянуть в ящик? – спрашивает Смит. – Хоть одним глазком? Я никому не скажу.

– Думаю, нам лучше его не трогать.

Он откашливается.

– Давай посмотрим эти каюты. «Платиновые», а не «бриллиантовые», в них все равно будут приличные мини-бары. Даже маленькие бутылочки вина.

Я устала. У меня болят ноги и где-то в глубине черепа зарождается мигрень.

– Сначала найдем Дэниела, а потом попробуем.

– Зачем он нам нужен? Я ни перед кем не отчитываюсь и никогда не отчитывался.

– Хорошо, вперед. Попробуйте пробиться. Только имейте в виду, что стоимость ремонта может быть включена в ваш итоговый счет.

Смит поднимает топор над головой, и тот бесцеремонно царапает по потолку, выбивая плитку. Затем Смит поворачивается для бокового удара и отводит топор назад, примериваясь. Выглядит так, будто он размахивает клюшкой для гольфа, а не пожарным топором.

– Поберегись! – предупреждает он.

Быстро взмахнув топором, Смит вонзает острый край в стену рядом с дверной рамой.

– Чертов свет выключен. Я плохо вижу.

– Попробуем еще раз.

Смит пытается вытащить топор из стены, но тот застрял. Смит дергает его и выгибается всем телом, но даже когда я пытаюсь помочь, взявшись за рукоятку, ничего не получается.

– Не нужно об этом говорить. – Смит вытирает пот со лба. – Я имею в виду, остальным.

Я улыбаюсь.

– Да уж, не будем.

Мы возвращаемся на верхнюю палубу, залитую ярким солнечным светом. Затем, как только Смит уходит, чтобы посетить неработающий гостевой туалет, я предаю его доверие и рассказываю Дэниелу о фиаско с пожарным топором. Он немедленно отправляется на поиски.

Смотрю на спасательные шлюпки, прикрывая глаза рукой от яркого света. Четыре из них – тендеры, а остальные восемь – крепкие оранжевые лодки. Чем дольше это продолжается, тем привлекательнее они выглядят. Лодки, которыми мы будем управлять. Мысль о том, что у нас есть возможность включить двигатель, успокаивает. Впрочем, как и огромное тело корабля, на котором мы живем. Если б мы поменяли «Атлантику» на спасательную шлюпку № 7, то пожалели бы об этом после первого же дня, проведенного в открытом океане? Это был бы билет в один конец, решение, которое мы, скорее всего, не смогли бы отменить. Море недолго будет оставаться таким спокойным. Если мы попадем в тропический шторм на борту «Атлантики», то наверняка выберемся, а на маленькой спасательной шлюпке? И еще вероятность того, что нас заметят, снижается. В целом я думаю, что рискну остаться на корабле.

Франсин сообщает мне, что собаки здоровы, но беспокойны. Признается, что большой пес так яростно рычал, когда она приблизилась к клетке, что у нее не получилось вывести его погулять или сходить в туалет.

– Я привыкла к служебным собакам, – говорит она. – В моем детстве у нас были ротвейлеры и немецкие овчарки. Но этот другой. Возможно, его породу вывели для защиты домашнего скота от хищников. Он напуган или зол. Я не могу подойти близко.

– Тогда не подходи близко, – советую я. – Держись на расстоянии. Скоро все это закончится.

Смит спокойно подходит к ограждению и бросает в море подушку от шезлонга. В привычной ситуации я бы осудила такое поведение, но сегодня это кажется бессмысленным.

Мы берем фонарики и спускаемся под палубу.

Дэниелу удалось вытащить топор из стены и пробить дыру в двери каюты, куда Смит не смог попасть. Часть стены отделилась от потолка, а ковер покрылся пылью и мусором.

Хаос, нарушенный порядок. Привычное положение рушится, превращаясь во что-то более угрожающее.

Дэниел заходит внутрь, тяжело дыша, и проверяет мини-бар. Затем, приуныв, садится на двуспальную кровать.

– Что такое? – спрашиваю я.

Он не отвечает.

– Дэниел? – зовет Фрэнни.

– Попробую открыть соседнюю каюту. Поищу во всех. В этой совершенно пусто. В мини-баре нет ни бутылок, ни еды. – Он встает и проверяет чайник. – Даже тут сухо.

Фрэнни смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Я продолжу, – говорит он, чувствуя ее страх. – Просто я не ел, и мне потребовалось много сил, чтобы прорваться через дверь, а я не хочу тратить их впустую. Я и так слаб из-за недостатка калорий. Знаю, звучит жалко. – Он смотрит на нас снизу вверх и грустно улыбается. – Как