Порок - Илья Райх

Для подследственного было большой удачей, если его помещали в городской изолятор на максимальный срок – до 15 дней. Потому что потом, если было решение суда об аресте, его переводили до начала процесса в изолятор, что по улице Толстого. Одним словом, ИВС можно было окрестить островком европейской цивилизации, где хотя бы соблюдаются нормы содержания людей, для которых несвобода ассоциировалась с каторгой.

Евгений взял у Воинова отпечатки пальцев и слюну на пробу, срезал ногти. Также с Воинова сняли всю одежду, включая нижнее белье. Взамен ему выдали робу.

Евгений заметил, что верхняя одежда подозреваемого – черное полупальто – сидит на нем как-то неказисто. Чего-то не хватало в комбинации «человек-пальто».

Одежду Воинов менял, сидя на стуле. У Евгения возникло желание подсказать, что переодеваться удобней стоя, но он не стал заострять внимание подследственного, так как в этот момент Воинов снял с себя исподнее и предстал перед ним «в чем мать родила». Евгений целенаправленно увел взгляд в монитор ноутбука и терпеливо ждал, когда обнаженный силуэт Воинова перестанет маячить перед его глазами.

Воинов надел полосатую робу, встал во весь рост, брюки от тюремных кутюрье были ему в самый раз.

– Мне хотелось бы поменять камеру, другими словами, могли бы вы организовать одиночку, хотя бы временно? – обратился Воинов к Евгению.

Евгения не удивила просьба Воинова:

– Боишься, что не доживешь до суда?

– В моей камере два наркомана, они не спят ночью, вечно говорят, что-то доказывают друг другу. Мне хочется покоя. Мне есть, что предложить.

– Что? – непритворно заинтересовался Евгений.

– Нож, орудие убийства! – ответил Воинов.

– Ты же сказал, что не помнишь, где он. А сейчас вспомнил?

– Да.

– Надо поговорить с администрацией заведения.

– У них есть одна пустая камера.

– Хорошо! Поговорю! А где нож?

– Он у меня дома.

– Готов огорчить тебя, сегодня суд дал санкцию на обыск твоей квартиры и криминалисты уже вот-вот выедут в твое логово, – довольным голосом произнес Евгений. – Так что получу твой нож задарма.

– А если они не найдут его?

– Ты уверен? Наших следователей-криминалистов хлебом не корми, дай возможность взломать какой-нибудь тайник или что-то в этом роде.

– Хорошо, отложим разговор на вечер. И вот еще… пусть, по возможности, не взламывают дверь, а возьмут ключ в моих личных вещах.

– Хорошо! Это мы сделаем без проблем. Конвойный!

В этот момент вместо конвойного в комнату вбежала Мария и, подойдя к Евгению, тихо промолвила:

– Мне надо поговорить.

– Если ты нашла меня здесь, значит, очень срочно?

– Ну, как сказать, просто я ехала мимо в офис.

Сегодня она выглядела куда лучше, чем вчера. Волосы аккуратно уложены в две косички, косметика не выглядела вульгарным излишеством и, главное, в отличие от встречи в Кировском ОВД, Мария была не в синей форменной одежде следователя. Она не смотрелась теперь столь субтильной, плечи костюма не утяжеляли ее хрупкое тело. Облаченная в обтягивающую серую юбку из искусственного шелка с подолом чуть выше колен, в такого же цвета прозрачную блузку, корсаж которой был усеян цветочками, она смотрелась намного женственней.

Подследственный по достоинству оценил изменившийся облик девушки-интеллектуала, хотя, чтобы замкнуть образ, ей не хватало очков. Но она не носила их, предпочитая линзы.

– Вы сегодня прелестны! – провозгласил Воинов, когда на него, стоящего лицом к стене, конвоир надевал наручники.

– Спасибо! – выстрелило из ее уст.

Она смутилась от своей же учтивости, прикрыв ладонью рот, умиляющим взглядом посмотрела на Евгения, который самодовольно улыбался. Евгений не нашел в поведении Марии ничего предосудительного, наоборот, посчитал изменение облика Марии забавным. А Воинов, выходя из комнаты, демонстративно подмигнул Марии, но на этот раз она контролировала свое поведение и нарочито отвернулась. Она, как прилежная студентка, старалась не допускать двух ошибок подряд.

– Что тебе, Маша дорогая? – игриво произнес Евгений.

Мария поделилась с ним своим виденьем личности Воинова.

Она начала с того, что вначале представила Евгению метод системно-векторного мышления двух ученых-психологов Юрия Бурлана и Виктора Толкачева[3]. Как считала Мария, методы ученых отвечают требованиям всего прогрессивного человечества. Она всегда старалась постигать новое, непризнанное коллегами, в этом она находила, как ей казалось, что-то неизведанное доселе. Евгений терпеливо слушал, но после пятнадцатиминутного спича Марии про коллег-психологов не выдержал и произнес:

– Маш, можно покороче, а?!

– Тебе не интересно?

– Мне очень интересно, но ты пойми, следствие – дело не абстрактное, а конкретное, все твои домыслы о психологической стороне дела, может, и актуальны… но зачем они мне, если убийца сейчас сидит за решеткой? Вот если твои выкладки помогли бы поймать преступника, я, наверное, молился бы на тебя и твоих ученых каждый день. Понимаешь?

– Ты как Вовчик из Кировского, – обиделась Мария.

– Может, оно и так, ведь я не знаю ни одного уголовного дела, которое было раскрыто с помощью знатоков-психологов.

– Хорошо, но ты можешь выслушать еще минут десять?

– Ну, конечно, могу!

Мария вновь принялась изливать свои познания в психологии, она охарактеризовала Воинова как типичного представителя «анального вектора». Здесь Евгений немного оживился и попросил пояснить. На что Мария отреагировала с иронией:

– Что, знакомое слово? Так вот, у него архетип такой… ну, анальный, – поймав удивленный взгляд Евгения, Мария поспешила перейти к дополнительным объяснениям:

– Насильники в основном бывают двух архетипов – анального и обонятельного. Так вот, имея в виду, что Воинов уже показал, что подошел ко второй своей жертве слева сзади, он, вероятнее всего, анальный…

– Чего? – с кислым лицом выговорил Евгений. – Я не понял, был какой-то вектор, теперь ты говоришь – архетип…

– Ученые различают восемь векторов мышления. Верхние: звуковой, зрительный, оральный, обонятельный. И нижние: анальный, кожный, мышечный, уретральный. Так вот, один или несколько векторов создают архетип человека. Он может включать один вектор, а может совмещать два, верхний и нижний. Сейчас понял?

– Да, понял!

– Я же вначале говорила, но ты все пропустил мимо ушей. Ладно, иду дальше! Я лучше сяду.

Она села на стол Евгения. Он не смог отказаться от соблазна и периодически, пока Мария распиналась с объяснениями, машинально опускал взгляд на ее обнаженные колени.