Жадина платит дважды - Дарья Калинина

Никаких тебе ресторанов, казино и прочих радостей сладкой жизни. Нет, много их у него перебывало, но что-то ни одна колечком там или обновкой какой-нибудь не хвасталась. С чем приходили, с тем и уходили.

– Это раньше так было, когда он бедный был, а теперь разбогател и все изменилось. Я точно знаю, что Алине он подарил машину и серьги с брильянтами.

– Кто?! Никаловский?! – искренно поразился оператор, от удивления он даже протрезвел. – Откуда чушь такую взяла? Плюнь в рожу тому, кто тебе это сказал.

– Мне Алина сама и сказала, – ответила Мариша.

– Не может быть, – не поверил Славчук. – Я, конечно, с ней давно не виделся, но до того, как она ушла в этот балаган работать, она мне без конца жаловалась на скупость Никаловского. Ничего-то у него не выпросишь, говорила.

В кафе, и то приходилось самой расплачиваться. Никогда ни розочки, ни конфетки. А теперь, значит, все изменилось. Странно. Ведь их роману конец пришел еще год назад. Мы все удивились, чего это Никаловский ее к себе в фильм взял, да еще приличную роль дал. По сути, это главная женская роль в его опусе.

– Но откуда же у него все-таки деньги взялись на фильм? – снова повернула разговор Мариша. – Мог кто-то дать?

– Сеть тут один такой тип, – таинственно щурясь, сказал Славчук. – Если Никаловский с ним связался, то он здорово влип.

– Что за тип?

– Моня, – прошептал Славчук едва слышно, так что девушка с трудом разобрала. – А ведь у Никаловского действительно хватило бы глупости попросить у такого. Ну и дурак!

Сказав это, оператор со счастливой улыбкой рухнул мордой в тарелку с бутербродами и захрапел. От неожиданности Мариша обомлела. Она была уверена, что Славчук одолеет еще граммов триста, а то еще придется покупать бутылку. Перетащив беднягу на диван и прикрыв его пледом, Мариша тихонько удалилась.

Время было еще не очень позднее, всего около десяти.

И Мариша достала из кармана еще несколько визиток и просто бумажек с телефонами и именами, которые ей напихали за сегодня разные представители мужского пола, пока она моталась по киностудии, разыскивая Никаловского. Разложив их перед собой, девушка принялась размышлять, кто мог быть ей полезен.

– Осветитель, актер, актер, ассистент помощника режиссера и гример, – перечислила она вслух. – Кто из них расскажет мне, кто такой Моня?

Наконец она решила, что лучше всех выполнит эту роль актер по фамилии Филимонов. Во всяком случае рожа у парня была на редкость прохиндейская. «Такой хоть где без мыла пролезет», – бормотала себе под нос Мариша, набирая номер его телефона.

– Славик! – закричала она, услышав мужской голос в трубке. – Это Мариша.

Через четверть часа девушка уже стояла возле обычной блочной хрущевки, которая была выкрашена каким-то шутником в миленький розовый цвет. В руках у нее была очередная большая бутылка. Дверь на площадке второго этажа открылась, и Мариша поняла, что с водкой она угадала. Все гости были уже изрядно навеселе, бутылку немедленно открыли, а Маришу усадили на почетное место, положив ей на тарелку слегка увядший салатик и листик загибающегося по краям сыра.

Выждав немного, пока ее появление перестанет привлекать к себе внимание, Мариша встала из-за стола и отправилась разыскивать хозяина. Она нашла его на кухне, страстно целующим какую-то необъятную тетку, пристроившую свои телеса на шатком кухонном столике.

Справедливо предположив, что сейчас парень вряд ли будет в настроении разговаривать с ней, Мариша вернулась к гостям.

Ее внимание привлек мужчина, казавшийся немного более трезвым, чем остальные гости. Переместившись к нему, Мариша завела с ним разговор, и очень скоро они были уже на короткой ноге.

– Владигоров, – представился он несколько церемонно.

Ее новый знакомый не отличался красотой, напоминая паука-альбиноса. Руки и ноги у него были длинные, тело и голова маленькие, глаза бесцветные и почти без ресниц.

Выбравшись со своим новым кавалером, тоже оказавшимся начинающим актером, хотя лет ему было уже под сорок, на балкон, Мариша завела разговор о кино и продюсерах.

Между делом она упомянула и Моню.

– Ну, я бы не назвал его продюсером, – усмехнулся Владигоров.

– А как же его назвать? – спросила Мариша.

– Давайте сменим тему, – предложил актер, нервно оглядываясь по сторонам. – Ничего хорошего я про него сказать не могу, а знаете, и у стен есть уши.

– Этот человек так опасен? – спросила Мариша.

Владигоров нервно вздрогнул и ретировался с балкона, а как выяснила Мариша чуть позже, и вообще из дома. Следующая жертва просто нагло соврала, что не знает такого.

Но по тому, как у мужика бегали глазки, Мариша догадалась, что он врет. Еще двое парней сначала пытались переменить тему разговора, а потом, видя Маришино упорство, смущенно умолкли и перешли к другой группе гостей, старательно поворачиваясь к Марише спиной. Такое дружное нежелание говорить о Моне заставило Маришу призадуматься.

Наконец из кухни появился хозяин, перепачканный в губной помаде. Сделав последнюю попытку поговорить о Моне с ним, попытку, оказавшуюся такой же неудачной, как и все предыдущие, Мариша ушла из этого пугливого дома.

На следующее утро ее спозаранку разбудил телефонный звонок. Звонил Филимонов, который был уже свеж и бодр, на нем вчерашняя гулянка никак не отразилась.

– Слушай, это ты вчера про Моню расспрашивала? – начал актер без всякого предисловия. – Зачем он тебе?

– Просто узнать хотела, что за человек, – растерялась Мариша.

– Просто только мухи дохнут, – сообщил ей Филимонов. – Ты либо ненормальная, не понимаешь, куда лезешь, либо та еще штучка. В общем, ты мне понравилась и мой тебе совет: если не хочешь неприятностей, больше ни у кого про Моню не спрашивай и не ищи его. Добра от этого не будет. Слухи про него самые жуткие ходят.

Сочтя на этом разговор оконченным, Филимонов повесил трубку. Тяжело вздохнув, Мариша посмотрела на часы.

Пожалуй, пора ехать к Никаловскому, но сегодня она решила от пассивной слежки перейти к решительным действиям и добиться от режиссера правды.

– Мне нужно с вами поговорить, – с ходу начала Мариша наступление. – Конечно, я могла бы вызвать вас к себе. Но думаю, что вам неохота париться целый день у меня в кабинете.

– Д-да, д-да, – пролепетал режиссер, трясясь, словно желе на блюде. – Проходите на кухню. А вы что сегодня – одна?

Мариша оставила его замечание без внимания и прошла на кухню. Тут, как и во всей остальной квартире, все было дорого и добротно. Итальянская кухня, немецкий кафель плюс работа способного дизайнера.

– Сколько же может стоить такая обстановка? – словно бы про себя спросила Мариша.