Астральное тело холостяка - Дарья Донцова

– Простите, Иван Павлович, – произнес Борис, – вы можете сейчас выслушать меня по хозяйственным делам? Не по работе?

Я посмотрел в спину отходящего в сторону полицейского, который не стал вести разговор при мне, и согласился.

– Да, говорите.

– Я выбросил по вашему приказу все постельные принадлежности, – завел Борис.

– Прекрасно, – одобрил я, – спасибо.

– Одеяло, подушки, белье в запасе есть, а матраса нет.

– Странно было бы держать в квартире еще один на всякий случай, – засмеялся я. – Он же большой, где его хранить?

– Совершенно с вами согласен. Но вы же не можете спать на голых досках? – продолжал секретарь.

– Не вижу ни малейшей проблемы, – остановил я помощника, – приобрести новый матрас нынче очень легко.

– Вовсе нет, – возразил Борис. – Спины у людей разные, следовательно, и матрасы им требуются неодинаковые. Могу, конечно, прямо сейчас взять какой-нибудь, их тут полно на любой вкус. Но! Мерить придется на себя. И не факт, что на том, который понравится мне, вам будет комфортно спать. Иван Павлович, в некоторых областях наши вкусы с вами схожи. Например, по литературным и музыкальным вопросам мы совпадаем, и моральные ценности у нас одинаковые. Но это душевные пристрастия. А вот телесные… Я люблю бутерброд со сливочным маслом и сыром, вы же предпочитаете сэндвич с холодным мясом. Для себя я открываю на ночь окно, а вы теплолюбивы.

– Не надо делать из меня оранжерейный цветок, – остановил я секретаря. – Да, я не люблю в мороз распахивать балконную дверь, но это не означает, что я не способен терпеть неудобства. Ради работы я готов на любые испытания. Один раз пролежал сутки в канаве, на голову мне лил дождь. И в моей жизни есть опыт службы в бродячем цирке, где не всегда на завтрак подавали горячее какао со свежими бисквитами. Вернее, его там никогда не было. Подчас мы с обезьяной Мими делили одну постель и единственный кусок хлеба.

– Не в укор вам про форточку вспомнил, – дал задний ход Борис, – просто хотел объяснить: лягу сейчас в магазине на кровать, и мне будет очень удобно. Приобрету матрас, а вы вечером скажете: «Что за жесткая гадость!» Блюдо в ресторане вы заказываете, ориентируясь исключительно на свой вкус и аппетит. И с местом для сна так же поступить надо.

– Вы правы, – сдался я. – Где лучше осуществить покупку?

– Вроде люди в Интернете хвалят салон «Матрас Никифорович», – оживился Борис, – там консультанты толковые, скидки. Сброшу вам сейчас адресок. И начну разбираться с нашим замком на входной двери. Вы без меня в магазине справитесь?

– Мальчик Ваня Подушкин уже достаточно подрос, чтобы лично купить себе спальное место, – улыбнулся я. – Жду эсэмэску.

– Возникла необходимость приобрести новую кровать? – полюбопытствовал успевший вернуться и сесть за стол Евгений.

– Только матрас, – объяснил я.

– Не бери водяной, – перешел на «ты» Протасов. – Нам с женой такой на свадьбу подарили. Через пару часов нас на нем так укачало!

– Спасибо за совет, – засмеялся я. – Подвержен морской болезни, буду рассматривать варианты без воды.

– Придется прервать наш разговор, – начал извиняться Евгений. – Позвонил дежурный из отделения и сообщил о происшествии: Елизавета Брякина подверглась нападению Марфы Горкиной. Подробностей я пока не знаю.

– Ну и ну! – покачал я головой. – Вы недавно сказали, что Лиза успокоилась и только пару раз в году осуществляет традиционные акты вандализма.

– Наверное, у нее обострение случилось, – вздохнул полицейский. – Я давно считаю Брякину сумасшедшей, но психиатры признали ее вменяемой. Все, как один, говорили о стрессе.

– Разве может стресс длиться тридцать лет? – пробормотал я, вставая. – На мой дилетантский взгляд, Елизавета не совсем нормальна.

– На мой тоже, – согласился Евгений, открывая дверь и выходя на улицу. – Ну и январь! Снега до сих пор нет как нет.

– Еще выпадет, – оптимистично пообещал я, шагая следом.

– Лучше не надо, – вздохнул Протасов. – Дороги в пробках встанут, а у нас шоссейка, которая ведет к церкви, где отец Дионисий служил, непроездной станет. Может, кто до Ведьминого поворота и доберется, но дальше ему все равно придется только пешком топать.

– Ведьмин поворот? – повторил я. – Весьма романтично звучит. Откуда взялось это название?

– К Бойску ведут три пути, – пустился в объяснения Евгений. – Одна дорога широкая, отходит от трассы Москва – Минск, соединяя Бойск со скоростной магистралью. Асфальт проложили, когда завод шоколадок заработал, потребовалось доставлять на производство грузы. Второе шоссе построили лет семь-восемь назад, оно идет от города Крупенин и вливается в Бойск со стороны квартала Солнечный. А третье – узкое, старое – было всегда, оно подходит к Бойску неподалеку от церкви, где служил отец Дионисий. Болтают, что эту дорогу в конце пятидесятых сделали для дома отдыха завода «Стальтяж», что в лесу стоял. Здание древнее, до революции принадлежало купцу какому-то. Потом его превратили в здравницу для пролетариев. Строение до сих пор живо, но не используется. Так вот говорили, будто шоссейку только до той усадьбы протянули, вроде у местной бабки сын был начальник дорожников и они нелегально асфальт до Бойска проложили. А те, кому не повезло в Бойске жить, продолжали пешком от станции семь километров по лесу топать до Маркова и других сел.

– Им не позавидуешь, – согласился я.

– Дорога, которую незаконно протянули, в начале совершенно прямая, – продолжал Евгений, – а потом внезапно делает очень крутой поворот, и в этом месте растет ель, которая по форме напоминает человеческую фигуру с косой в руке. Местные подростки сколько уж лет время от времени веселятся – дерево в старую одежду наряжают. Свои знают и про поворот, и про детские шалости, а случайные люди пугаются. Там раньше часто аварии случались со смертельным исходом. Место-то стремное – с одной стороны глубокий заброшенный карьер, где когда-то глину добывали. Сейчас этим шоссе очень редко пользуются, дом отдыха давно не работает, а до Бойска намного удобнее по двум новым дорогам добираться. Ну, я пошел.

– Был рад встрече, – вежливо заметил я. – Позвоните потом, расскажите, что случилось. Может, теперь вы сможете принять какие-то меры против Елизаветы? И мне бы хотелось поговорить с Леной Горкиной. В прошлый приезд я не успел побеседовать с ней, потому что внезапно умер Филипп Петрович.

– Внезапно умер… – иронично повторил мои слова полицейский.

– Хотя он, говорят, сильно болел гриппом, – продолжал я. – Может, осложнение на сердце?

– Ветрова убили, – перебил меня Протасов. – Разве я не сказал?

– Нет, – помотал я головой. – Все ждал, когда вы наконец причину его смерти назовете, а потом решил, что ваш специалист еще тело не обследовал.