Фарфоровая жизнь - Алла Полянская

– Конечно, мы как раз находимся в здании криминалистических экспертиз, так что это будет удобно, мы вас не задержим надолго. – Бережной кивнул Виктору: – Проводи девушек, а потом приедешь с ними в управление. Очень рад, что вы держитесь, и примите мои соболезнования.

Бережной протянул Тине руку, и она, казалось, словно только очнулась от сна, потому что посмотрела на его руку, как на инопланетный объект, но за миг справилась с собой и пожала ее, пальцы Тины оказались тонкими и совершенно ледяными.

Василиса подтолкнула ее в сторону двери, откуда вышла девушка-лаборант, и Тина пошла за ней, но музыка, которую она впустила в свою голову, не оставляет ее, и теперь звучит Элла Фицджеральд, такие знакомые звуки, пахнущие мангровыми болотами Луизианы.

«Поеду в Новый Орлеан. – Тина с отвращением вспомнила пустой дом с залитой кровью комнатой. – Уеду и останусь там, хватит с меня этого ужаса».

По дороге к машине Бережной думал о ледяных пальчиках Тины. Думал о том, что кто бы ни затеял все эти игры вокруг Тины Тобольцевой, он точно знает: долго она не продержится. Еще немного, и она, возможно, не устоит в рассудке и замкнется. И ему во что бы то ни стало надо удержать Тину среди людей.

«Повезу девчонок домой. – Бережной сел в машину, наблюдая, как Леонтьев садится в свой автомобиль. – Диана сумеет найти к ней подход. И если уж не сумеет Диана, то никому это не под силу».

Отчасти успокоившись своим решением, Бережной откинулся на сиденье.

– Едем, Андрей Михайлович? – Водитель оглянулся на генерала. – Или как?

– Подождем Васильева и девушек.

Он вдруг решил, что разделяться им не нужно. В воздухе витает какая-то опасность, и хотя Бережной пока не понимал, откуда она исходит и в чем, собственно, дело, но природная осторожность, помноженная на опыт, говорили ему, что Васильева и девушек имело смысл подождать, даром что он генерал и вообще большой начальник, что ж теперь.

Новая должность не то чтоб тяготила его, но он скучал по прежней работе. И кабинет новый был ему не в радость, и секретарша в приемной раздражала. И вот сейчас его участие в расследовании было чистейшей воды авантюрой, потому что у него тысячи других дел, которые ждут его в неуютном и необжитом большом кабинете. Но Бережной понимал, что без живой работы его мозг заржавеет, он утратит то, что делает его отличным руководителем – чувство команды, умение расследовать дела, за которые не станет браться никто, кроме его людей.

И команда эта появилась как-то сама собой. Реутов и Васильев, неизменные напарники и закадычные друзья, цепкие и грамотные сыщики, и капитан Семенов, который несколько раз едва не погиб при исполнении своих обязанностей, – этим людям Бережной всецело доверял, потому что они были проверены не в одном опасном деле, и только в них он был целиком и полностью уверен.

Убийство в доме Тобольцевых выглядело странной инсценировкой, невесть зачем затеянной. И похищение трупа выглядело нелогично, и тот способ, которым он был похищен, – зачем потребовалось идти на убийство в морге?

Зазвонил телефон.

– Андрей Михайлович, Реутов пришел в себя. – Голос капитана Семенова в трубке звучал бодро и уверенно. – Мне позвонил полицейский из группы охраны, я еду в больницу.

– Отличная новость. – Бережной задумался, как ему поступить, и по всему выходит, что в больницу к Реутову он сейчас ехать не мог. – Ты расспроси его вот о чем, Виталик. Он вряд ли видел напавшего на него человека, след от укола сзади, но пусть вспомнит, что происходило в морге, что ему сказал Петрович – ведь звонил ему, и Денис вернулся в морг после звонка Петровича, а значит, что-то он мог ему сказать. И спроси у врачей, выяснили они, что за вещество использовали, или нет, потому что наша лаборатория пока в недоумении.

– Я понял, Андрей Михайлович. Все сделаю.

«Это если Реутов хоть что-то вспомнит. – Бережной вздохнул, вспомнив тот день. – Неизвестный токсин… или уже известный? Почему Петрович был застрелен, а Реутова укололи какой-то дрянью? Преступников было двое? Впрочем, это логично, транспортировка трупа – дело для одного человека весьма непростое».

Из здания вышел Васильев, за ним, осторожно ступая по обледенелым лужам, вышла Тина, а потом показалась Василиса. Они загрузились в машину Василисы, и Бережной скомандовал водителю:

– Едем.

Управление располагалось недалеко, и очень скоро машины въехали в закрытый двор, миновав охраняемый пропускной пункт, Бережной немного расслабился. Здесь была постоянно охраняемая территория, работали камеры слежения, да и вряд ли злоумышленники, кем бы они ни были, рискнули проникнуть сюда.

Хотя однажды на точно такую же территорию кто-то проник, и тогда погиб подозреваемый, а они так и не выяснили, кто дал ему яд^[3]. И погибший Петрович констатировал смерть, и Бережной помнит, что подозревал патологоанатома наряду с другими. Теперь Петровича можно смело вычеркнуть из списков подозреваемых в чем-либо, как и вообще из всех списков, а предатель по сей день не выявлен. Но то, что это был кто-то из своих, не вызывало сомнений.

– Зайдем через боковой вход. – Бережной кивнул Виктору на небольшую дверь в торце левого крыла здания. – Дамы, прошу за мной.

Виктор понимающе посмотрел на шефа, и тот понял: майор тоже вспомнил случай, когда кто-то из сотрудников передал подозреваемому яд. И этот человек вполне может сейчас быть в здании.

Василиса взяла Тину за руку, Леонтьев, громко сопя, двинулся за ними. Тина поморщилась: это сопение, вкупе с тяжелыми шагами и весьма своеобразными манерами раздражали ее. Она и сама не понимала, что больше ее раздражает, и думать об этом не хотела, но присутствие Леонтьева ей отчего-то было оскорбительно, особенно в свете того, что теперь она вынуждена вести с ним какие-то переговоры о ее же собственности.

Виктор взял ключ из рук Бережного и открыл тяжелую дверь, они вошли и оказались на пыльной гулкой лестнице.

– По ступенькам наверх. – Бережной ступил на ступеньки. – На второй этаж.

То, что никто из приглашенных не выразил удивления, что они вошли в здание полицейского управления таким малопочтенным способом, многое сказало Бережному о людях, которых он собирается опрашивать.

– Майор, напои девушек чаем, а мы с Михаилом Владимировичем побеседуем. – Бережной кивнул Виктору на соседний кабинет, где, по идее, должен работать один из двух заместителей генерала, но дело в том, что Бережной еще не выбрал человека на эту должность. Кабинет пока пустовал, и сотрудники приспособили его под комнату отдыха.

– Конечно. – Виктор кивнул. – Идем, девчонки, там печенье должно быть.

Бережной пропустил в кабинет Михаила Леонтьева и снял пальто и шарф. Шея невыносимо чесалась, и он решил, что больше этот шарф надевать не станет, пусть Диана выдаст ему какой-то другой, не такой кусачий.