На что способны блондинки - Николас Фрилинг

— Почти. Его закололи на улице чем-то вроде ножа для разрезания бумаг. Странная, загадочная смерть, которой я должен найти объяснение.

— Спасибо, Энни. Передай, пожалуйста, Бесси, что сейчас я никуда не пойду, но, возможно, пообедаю в городе. Пусть она приготовит мне лиловый костюм. Прошу прощения, мистер Ван дер Вальк, я думала над вашими словами. Может, вы скажете, почему пришли именно ко мне? Если я правильно поняла, у вас есть причины полагать, что Дэнис имеет какое-то отношение к этому трагическому происшествию, но мне кажется, что более разумным было бы обратиться к моему мужу, который сейчас находится в Дублине.

— Верно, — признал Ван дер Вальк. — Я этого не сделал по одной простой причине: я испугался.

Она рассмеялась, откинув голову назад:

— Ну вы даете… надо же, испугался. Извините, но вы совсем не похожи на пугливого человека.

— Не знаю, стоит ли мне бояться, поскольку я не имел удовольствия встречаться с сенатором Линчем. Но все говорят, что он внушает страх.

— Ну, может быть, иногда. Или ему просто хочется таким казаться. Но по-моему, вам придется перебороть свой страх. Вы должны с ним встречаться. — Сколько проницательности в этом круглом, милом лице!

— Вы совершенно правы. Я надеялся, что вы поможете мне решить: следует с ним встретиться или нет.

— Ага, понятно. И как я могу вам помочь?

— Мое начальство — судебные власти в Голландии, — они, как и большинство юристов, ведут себя крайне осторожно, щепетильно, рассматривают вопрос со всех сторон. Думаю, вы хорошо знакомы с таким типом людей.

— О да, слишком хорошо. Но ближе к делу, пожалуйста.

— Проблема с Дэнисом заключается вот в чем. Судя по всему, он был на экскурсии в Амстердаме и по стечению обстоятельств покинул город в вечер убийства. Мы хотим поговорить с ним, поскольку нам важно знать, чем занимался в этот день мистер Мартинес и о чем думал. Но возникли сложности правового характера. Мы не можем допросить подданного другой страны без его добровольного согласия. Нас немного огорчил поспешный отъезд Дэниса, а потом мы выяснили, кто он такой и кто его отец, и все схватились за голову, потому что, как нам сообщили в ирландском посольстве, сенатор Линч — далеко не пустое место.

— Верно. Чего нельзя сказать обо мне, да?

— Вы ошибаетесь, мадам. Я пришел к вам, потому что вы знаете своего сына лучше, чем кто-либо другой.

Он сделал глоток хереса. Сейчас он бы с удовольствием выпил хорошую порцию тонизирующего вина «Систер Крабтри» (стимулирует и укрепляет; рекомендуется при усталости, апатии и после длительной болезни), но и херес сойдет. Она тоже отпила хересу, не чувствуя вкуса. Ее взгляд застыл на кромке бокала.

— Лучше, чем кто-либо другой… Так было раньше. Я разумный человек, мистер Ван дер Вальк. Звезд с неба не хватаю, но известна своим здравым смыслом. Кто-то наверняка рассказал вам обо мне, поэтому вы и пришли. — Грустная улыбка, подчеркивающая морщины вокруг рта, несмотря на тщательную работу Хелены Рубинштейн. — По-моему, на самом деле сенатор Линч кажется вам неприступной крепостью, и вы решили, будто я могу подсказать вам, с какой стороны забраться в эту крепость; вы хотите найти уязвимое место. Я угадала?

Да, разумная женщина.

— Я многого хочу. И этого в том числе. Но никто не собирается настаивать на своем. Это важно, но здесь замешана дипломатия.

— Значит, вас послали выполнять грязную работу. Неблагодарное дело.

— Верно подмечено, — не сдержал улыбку он. — Если честно, мадам, мы блуждаем в темноте. Полицейская работа, как метеорология, не отличается точностью. Я смотрю на две тучи и думаю: интересно, столкнутся ли они и, если столкнутся, будет ли молния? Как и с погодой, трудно предсказать, что произойдет дальше, и потому люди обычно не верят прогнозам.

— Это сродни вере в презумпцию невиновности. Я слышала, что полиция не придерживается такого принципа. — Она загасила сигарету и тотчас прикурила новую.

Ван дер Вальк откинулся на спинку кресла и вытянул ноги. Жест примирения с агрессией, сказал бы доктор Лоренц.

— Многие так думают, — тихо сказал он, — и не без оснований. Узколобые судебные следователи сажают людей за решетку и держат их там, а сами тем временем не торопясь рассматривают их дела. Общественность восстает против такого произвола, и уже намечается тенденция к разрешению конфликта. Но никто не собирается отправлять Дэниса за решетку: у нас нет на это никакого права, и в любом случае он вне нашей досягаемости.

— Похоже, он повел себя разумно, оказавшись вне досягаемости.

— Но из-за его поспешного отъезда можно предположить — вы согласны? — что его совесть не совсем чиста. — Он заметил, что эти слова прозвучали для нее неожиданно. Она потянулась за графином и налила ему еще хересу. Отличная штука, от нее он начинает превосходно говорить по-английски, пусть даже эти фразы подсказал ему инспектор Флинн. — Никто его ни в чем не подозревает. Мы лишь стоим перед фактом, что он знал мистера Мартинеса, провел с ним последний день его жизни и неожиданно уехал тем же вечером, поменяв свой билет. Мы хотим узнать у него, что произошло, и готовы дать любые гарантии его безопасности.

— Кто такой этот мистер Мартинес? Я имею в виду, что он за человек?

— О нем нужно говорить в прошедшем времени.

— Прошу прощения. Я понимаю, что человеческая жизнь для вас священна.

— Я еще не разобрался в их отношениях, и это еще одна причина, по которой я решил встретиться с вами.

— Позвольте страшному и ужасному сенатору Линчу предложить вам сигару?

— Думаю, вы взяли правильный тон… Да, пожалуйста, я люблю сигары. По-моему, нам стоит отбросить формальности. Это наши трудности, подчеркиваю — наши. Давайте добавим немного легкомысленности.

— Принято.

— Надеюсь, в вас достаточно легкомысленности, чтобы понять всю нелепость моего положения.

— Постараюсь соответствовать.

— Как быстро вы откликаетесь, как я вам благодарен!

Он с облегчением услышал ее заливистый смех, не совсем подобающий леди, но в то же время такой искренний.

— Продолжайте.

— Нас интересует, как Дэнис познакомился с мистером Мартинесом. Он занимался бизнесом в нескольких странах, когда-то имел связи и здесь. Коммерческий отдел посольства пытается их отыскать, но я не думаю, что они смогут нам помочь. Между прочим, он жил здесь одно время, а три его дочери живут до сих пор. Они сейчас взрослые женщины, все три замужем за ирландцами.

— О, интересно, я кого-нибудь из них знаю?

— Навряд ли. С одной я уже встречался. Она знакома с Дэнисом. Я об этом уже знал, но хотел услышать подтверждение из ее уст.

— А откуда вы узнали? — спросила она.

— Случайно. Мартинес жил в Амстердаме. Мы пытались выяснить, что он делал в нашем городе, который находится довольно далеко от Амстердама, и нашли свидетеля, видевшего его в картинной галерее вместе с Дэнисом около портрета, имеющего странное сходство с этой его дочерью. Понимаете, это своего рода связь, пусть неосязаемая, но достаточно реальная. Я приехал сюда в надежде найти подтверждение этому, и я его нашел.