Последний койот - Майкл Коннелли

Босх с шумом выпустил из легких воздух и поднял забинтованную руку.

– Можете оставить вашу лицензию при себе, доктор.

– Благодарю вас.

С минуту они оба молчали, переводя дух. Потом она снова заговорила, но уже более спокойно:

– Вы также должны понимать, что отнюдь не одиноки со своим диагнозом. Так что особенно смущаться тут нечего. За последние три года число такого рода стрессов среди офицеров полиции Лос-Анджелеса значительно возросло. Поведенческая научная секция при ПУЛА даже поставила вопрос в городском совете об увеличении числа полицейских психологов. Нагрузки штатных психологов в этом офисе увеличились на порядок. Если в девяностом году мы провели тысячу восемьсот сеансов, то в прошлом году их число возросло вдвое. В нашей среде даже бытует такой термин, как «стресс-эпидемия». И вы, Гарри, стали ее очередной жертвой.

Босх усмехнулся и покачал головой, продолжая лелеять в душе остатки столь привычного ему скептицизма.

– «Стресс-эпидемия», говорите? Звучит прямо как название какого-нибудь фантастического боевика, верно?

Она не ответила.

– Если я правильно вас понял, мне не приходится рассчитывать на возвращение в убойный отдел?

– Ничего подобного я не говорила. Я лишь отметила, что нам с вами предстоит много работать.

– За последнее время я и впрямь здорово выдохся. Надеюсь, вы не станете возражать, если я обращусь к вам за помощью, когда мне потребуется выколотить показания из какого-нибудь подонка?

– Хорошо уже то, что вы сейчас, пусть и в гротескной форме, обратились ко мне за помощью. Значит, вы допускаете возможность нашего сотрудничества, а это уже большой шаг вперед.

– Что, по-вашему, я должен делать?

– Вы должны хотеть сюда прийти. Это самое главное. Не воспринимайте эти визиты как наказание. Мне нужно, чтобы вы работали со мной, а не против меня. Вы должны разговаривать со мной обо всем, даже о пустяках. Говорите мне все, что вам приходит в голову, не отмалчивайтесь и не пытайтесь что-либо утаить. И еще одно. Я не требую от вас совершенно бросить пить, но урезать свою обычную порцию спиртного вам все-таки придется. У вас должна быть ясная голова, понимаете? Как вы, наверное, знаете, алкоголь еще долго воздействует на индивидуума, после того как он его принял.

– Я постараюсь. Попытаюсь сделать то, о чем вы говорите.

– Это все, что мне нужно. А поскольку вы вдруг обрели желание со мной сотрудничать, хочу сделать вам одно предложение. По ряду причин я отменила сеанс с другим пациентом, назначенный на завтра в три часа дня. Могли бы вы приехать ко мне в это время?

Босх заколебался.

– Мне казалось, что мы обо всем договорились, и этот дополнительный сеанс наверняка пошел бы вам на пользу. Помните: чем скорее мы разберем ваш случай, тем раньше вы вернетесь к своей работе. Ну, как вы на это смотрите?

– В три часа, вы сказали?

– Совершенно верно.

– Хорошо, я у вас буду.

– Отлично. Но вернемся к нашему диалогу. Может, на этот раз вы начнете? Неужели вам нечего мне сказать? Повторяю, вы можете говорить все, что приходит в голову.

Он потянулся за чашкой с водой. Она наблюдала, как он пил, а потом ставил чашку на стол.

– Значит, я могу сказать все, что угодно?

– Все, что угодно. О том, что случилось в вашей жизни или пришло вам в голову и представляет для вас хотя бы некоторый интерес.

Он долго, с минуту, думал, что бы такое сказать.

– Вчера вечером я видел койота. Недалеко от своего дома. Честно говоря, я был тогда основательно... хм... подшофе, но видел его. Это точно.

– А почему этот койот для вас так важен?

Он попытался найти ответ.

– Ну, не знаю почему... Возможно, по той причине, что в городской черте их осталось не так уж много, а там, где я живу, тем более. Поэтому всякий раз, когда я их вижу, у меня возникает чувство, что это последний городской койот. Вы понимаете? Последний койот... И если бы это оказалось правдой, то есть если бы я и впрямь увидел последнего койота, это всерьез меня опечалило бы.

Она согласно кивнула, словно, сказавши это, он набрал пару очков в некой игре, правил которой не знал.

– В каньоне позади моего дома жил один койот. Я давно его не видел и уже решил...

– Почему вы думаете, что это был он? И о вчерашнем койоте вы тоже говорили как об особи мужского пола. Откуда такая уверенность?

– Я ни в чем не уверен. Просто думал о нем в мужском роде – и все.

– О'кей. Продолжайте.

– Ну так вот... Он – или она? – жил в овраге позади моего дома, и я иногда его видел. Но после землетрясения он вдруг исчез, и я не знаю, что с ним случилось. И вот вчера я опять увидел койота. Поднимался туман, преломляя свет фонарей, и все предметы вокруг приобрели странный голубоватый оттенок... И мне показалось, что у койота голубая шкура. А еще мне показалось, что он голоден. Знаете, у него был такой вид... несчастный и угрожающий одновременно. Вы меня понимаете?

– Понимаю.

– Короче говоря, вернувшись домой, я лег в постель и продолжал о нем думать. Тогда и пальцы себе обжег. Заснул с сигаретой в руке. Но до того как проснуться от боли, я видел сон. То есть мне кажется, что это был сон. А возможно, просто образы минувшего дня, поскольку я не то чтобы спал, но скорее находился на грани между сном и явью. Как бы то ни было, я снова увидел койота. Мы с ним будто куда-то бежали по дну каньона или среди гор... Не могу сказать точно. – Он поднял забинтованную руку. – А потом я почувствовал боль от ожога и очнулся.

Она молча кивнула.

– Ну, что вы обо всем этом думаете? – спросил он.

– Вообще-то мне не часто приходилось толковать сновидения. Если честно, не вижу в них особого смысла. А вот то, что вы вообще захотели мне об этом рассказать, очень ценно. И свидетельствует о коренных изменениях в вашем подходе к этим сеансам. Что же касается вашего сновидения как такового, то ясно как день, что вы идентифицируете себя с койотом. Возможно, вы считаете, что таких полицейских, как вы, осталось не много, и чувствуете в этой связи угрозу своему существованию или вашей миссии. Конечно, полной ясности по этому вопросу у меня нет, но вслушайтесь в собственные слова. Вы сказали, что у койота был одновременно несчастный и угрожающий вид. Как вы считаете, подходит это определение и вам тоже?

Прежде чем ответить, он сделал большой глоток минеральной воды.

– Я редко чувствовал себя счастливым, и мне не раз доводилось испытывать печаль, но я, как ни странно, находил в ней покой и отдохновение.

Некоторое время она молчала, размышляя над словами Босха, потом посмотрела на часы.