Конец игры - Дэниел Коул

— Мы можем попробовать еще один антибиотик?

— Если инфекция перетечет в полноценный сепсис, все антибиотики мира не спасут его, — твердо сказала Холли — Речь идет о заражении крови.

— Я знаю кое-кого… медсестру. — Бакстер не хотела вовлекать в это дело Мэгги, но сейчас подумала, что забота о Руше могла бы стать той самой долгожданной отдушиной для нее.

— Нет, — повысив голос, сказала Холли. — Послушай, мы подруги, и, вероятно, я все еще боюсь тебя немного больше, чем остальные…

— Кто это меня боится?

— … но ты его убиваешь, — продолжила Холли, не обращая внимания на выражение лица Бакстер. — Руше был готов сдаться властям еще две недели назад. И только твой эгоизм его останавливает.

— Я пытаюсь защитить его!

— Нет, ты пытаешься его удержать, а это не то же самое. Да лучше пусть его упекут за решетку, чем вот это все.

— Ты когда-нибудь была в тюрьме? — снисходительно спросила Бакстер.

— Нет, — признала Холли, когда они выехали из угнетающего окружения Хай-стрит и набрали скорость. — Но я была на кладбище.

* * *

К тому моменту, как они остановились у заброшенного фамильного дома Руше, наступила ночь, но дождь и не думал стихать. Бакстер вылезла из машины и направилась к крутой подъездной дорожке к дому. С момента ее последнего визита установили тяжелую металлическую дверь, первые незамысловатые граффити, напоминавшие черные кляксы, были предвестниками того, что подобные рисунки покроют и остальные поверхности брошенного здания. Холли толкнула укрытую разросшимся плющом заблокированную дверь, которая, к ее удивлению, открылась.

— Я пойду осмотрю дом сзади, — сказала ей Бакстер.

Протиснувшись через мусорные баки, она прошла по дорожке через боковую зону участка и вошла в заросший сад за домом, освещаемый лишь исходившим из пластиковых окон дома Венди теплым свечением. Улыбка облегчения отразилась на ее лице, и женщина пошла по высокой траве. Пригнувшись, чтобы не стукнуться о крышу крыльца, Эмили постучала в иссохшую дверь перед тем, как войти.

Руше выглядел буквально истощенным. Мужчина сидел, облокотившись головой о стену, в маленьком пустом доме. Седая щетина старила его, и в попытке сбить температуру он расстегнул рубашку, обнажив небольшой набор бесчисленных ран.

— Эй, — устало поприветствовал он ее.

Бакстер толчком закрыла дверь на дождливую улицу и нетвердой походкой прошла на оставшееся место, стараясь не наступить на опасные свечи. Она быстро осмотрела пол, устроилась поудобнее и потянулась до руки Руше, которую тут же сжала.

— Ты мудак.

Он засмеялся, держась от боли за грудь.

— Знаешь, что я бы привезла тебя сюда… сегодня… если бы ты попросил? — сказала она, давая понять, что знала о важности этой даты.

Дождь усилился. Не внушающая доверия крыша издавала такие звуки, будто бы вот-вот и она не выдержит.

— Ты и так достаточно натерпелась, — ответил ей Руше.

В другое время она бы сказала, что он даже половины всего не знает… что Волк был все это время прав.

— Холли тут, — призналась она. — В доме. Ты же знаешь, что ты ей нравишься?

Руше не ответил, попытался встать и поморщился от боли.

— Не двигайся, — сказала Бакстер, однако, он пересилил себя и сел ровно, посмотрев ей в глаза.

— Мне так жаль.

— За что?

— За все… За то, что свалил столько бед на наши головы… За то, что стал тебе обузой… За все вот это.

— Эмили? — позвала Холли из сада.

— В доме! — отозвалась Бакстер, подползла и открыла дверь, а после обняла Руше так сильно, как только осмелилась.

— Ты не обуза. Мы проходим через все это вместе. И тебе не за что извиняться… не за что.