Следы богов - Наталья Солнцева

«Думаешь, это чеченцы?»

«Да нет… – махнул рукой охранник. – Сейчас все грамотные стали. Не разберешь, где кто».

В пять утра Багиров дал отбой, оставил на Тихвинской пару ребят и поехал домой переодеться, помыться, повидаться с женой. Она ничего не спрашивала, наученная горьким опытом, подогрела завтрак, села рядом и смотрела, как он ел. Отпуск, который они собирались провести в Одессе, отодвигался на неопределенное время.

«Плюнь ты на все, Боря, – заплакала жена, когда он, стоя в прихожей, надевал под пиджак кобуру. – Зачем нам эти деньги, если мы света белого не видим? Поедем в Одессу, к твоей маме…»

«Ну да, – усмехнулся Багиров. – Это ты сейчас так говоришь».

Он помнил выражение лица Лиды, когда приносил ей майорское жалованье. И то, какими глазами она смотрела на соседку в норковой шубке, подаренной любовником. Его не проведешь. Жена уже привыкла к хорошей, сытой жизни и на другое вряд ли согласится. Это она сгоряча слезы льет, от страха, что одна может остаться. Детей у них нет и уже не будет. Багиров считал, что так даже лучше, – по крайней мере, если с ним что случится, сирот он на этой земле не оставит. Он и сам не хотел уезжать. Успел привыкнуть к своей новой беспокойной жизни, к Широкову, к ребятам и, что греха таить, к весьма приличным деньгам.

По дороге в Колокольников переулок он продолжал думать о женщинах. Какие они все разные и странные создания. Его Лида – далеко не худший вариант. Когда-то ему казалось, что они любят друг друга, но только сейчас он стал достаточно зрелым для осознания собственных заблуждений. Не только в отношении Лиды. Он понял, что многое упустил, многого так и не постиг в этой жизни. Может быть, еще успеет? Хотелось бы…

– Задумчивый ты какой-то, – заметил Широков. Он стоял в одних шортах, босиком на китайском ковре и улыбался. – Тоже страшный сон видел?

Багиров усмехнулся, любуясь его развитым, сильным телом, в котором дремала не пробужденная энергия хищника.

– Мне даже заснуть-то не удалось.

– Чего ты на меня уставился, как на девку? – удивился Широков.

– Красивый ты мужик, Павел Иванович, – сказал Багиров. – Ну просто до неприличия!

Широков слегка смутился.

– Тихо ты… – пробормотал. – Ребята услышат… черт знает что подумают.

Они расхохотались до слез, освобождаясь от накопившегося за ночь напряжения. Потом отправились в кабинет, поговорить.

– На Тихвинской все спокойно, – сообщил Багиров. – Зря просидели до утра. Ложная тревога.

– А как насчет кинжала? Что эксперты сказали?

– Боюсь, придется тебя разочаровать. Все, к кому я обращался, ничего существенного сказать не смогли. Кто изготовил кинжал, когда? Никто понятия не имеет. Сходятся только в одном – вещь дорогая и вроде как старинная, рукоятка стилизована под рыбу, выполнена из халцедона; лезвие острое, из сплава высочайшего качества, с орнаментом восточного типа. Работа тонкая, по всему видно, делал мастер.

– Выходит, кинжал не простой?

– Выходит, – кивнул Багиров. – Такую вещь у тебя в квартире не случайно оставили. С намеком. Чтобы ты подумал и догадался.

– О чем?

– Я не знаю, – развел руками начальник службы безопасности. – Это только ты можешь знать.

Широков закрыл глаза и с силой потер виски.

– Черт! Голова разболелась… Ума не приложу, о чем мне может говорить этот кинжал? Я уже и так, и сяк прикидывал – ничего не получается. А главное – при чем тут Эльза? Она давно мертва.

– Ну… фотографию могли проткнуть с целью вывести тебя из равновесия, разозлить, заставить потерять голову, вести себя безрассудно, неадекватно. Кто-то именно этого и добивается.

– Зачем? Что ему или им нужно? Пусть бы прямо сказали.

Багирову хотелось курить, но он терпел.

– Мы топчемся на месте, – сказал он. – Ребят из «Ареса» напрягли, свою охрану напрягли, полицию напрягли… А толку? Тычемся в разные стороны, как слепые котята. Я уже, грешным делом, воспользовался старыми связями. Впустую… Все в недоумении.

– Безвыходных ситуаций не бывает, – возразил Широков.

– Думай, Павел Иванович… Вспоминай, кому дорожку перешел.

Широков вскочил и зашагал по кабинету, засунув руки в карманы шорт. Он уже думал и ничего не придумал. Те, кто могли иметь на него зуб, действовали бы по-другому. Их почерк был узнаваем.

– Что за бардак происходит? – злился он. – Менты что-нибудь нарыли?

Багирову все сильнее хотелось курить. Он покачал головой, сглатывая слюну.

– Нет. Авто брошенные нашли, и все. Это мы и без них бы сделали.

Зазвонил сотовый. Павел посмотрел на номер, не стал отвечать. Ему ни с кем не хотелось разговаривать.

– Кто? – спросил Багиров. Не из любопытства, а по долгу службы.

– Таня… – вздохнул Широков. – Беспокоится. Или соскучилась. Ты любишь свою жену, Борис?

Багиров пожал плечами.

– Раньше думал, что люблю.

– А сейчас?

– Честно? – он отвел глаза. – Не знаю. Привыкли мы друг к другу… Хорошо это или плохо?

– Ну вот… сердце у тебя горит, когда ты о ней думаешь? Так, чтобы дух захватывало?

– Я курить хочу, Павел Иванович, – не выдержал Багиров. – А ты меня про любовь пытаешь.

Широков махнул рукой.

– Кури…

Начальник службы безопасности с наслаждением сделал пару затяжек и расслабился.

– Я забыл, есть ли у меня сердце, – ответил он. – Значит, не горит. И дышу я ровно.

– А горело?

Багиров склонил голову набок, подумал.

– Боюсь, что нет. Гормоны играли. Я циник. И не самого лучшего мнения о бабах… женщинах, – поправился он. – Наверное, мне не повезло. А впрочем… у меня еще все впереди.

Он не стал докладывать боссу подробности о поездке в промзону, Жоре Пилине и своих поисках. Отложил на потом…