Четыре палки в колесо - Джанет Иванович

Один из тех полезных кусков информации, которые следует записать на память и вытащить на свет божий, когда мне стукнет восемьдесят три.

В это время движение на дороге было незначительным. Несколько машин на Олден. На Маффет вообще машин не было. Я припарковалась за углом на Черри Стрит за квартал от Кунца и прошла пешком до его дома. На обеих половинах дома горели фонари, освещающие лестницы. Жалюзи оказались подняты. Я встала на тротуар и заглянула в окно. Лео и Бетти, задрав вверх ноги, расположились параллельно на откидных креслах и смотрели по телевизору истекающего кровью Брюса Уиллима.

Рядом в другой половине Эдди разговаривал. Телефон был портативный, и я могла видеть, как Кунц вышагивает по кухне в глубине дома.

В соседних домах было темно. Через дорогу горел свет, но никакой деятельности не наблюдалось. Я проскользнула между домами, избегая освещенных на газоне квадратов, отбрасываемых окнами, и укрылась в тени с задней стороны дома Кунца. Обрывки разговора долетали до меня. Да, он ее любит, говорил Кунц. Да, он думает, что она сексуальная. Я встала в темном полумраке и заглянула в окно. Он стоял ко мне спиной. И был один, а на кухонном столе не наблюдалось никаких отрезанных частей тела. Никакой Хелен, прикованной к духовке. Никаких загадочных звуков, раздающихся из подвала. В общем, сплошное разочарование.

Конечно, взять того же Джеффри Деймера.[21]Так он держал свои трофеи в холодильнике. Может, стоит обойти дом, постучать в парадную дверь, заявить Кунцу, что я, дескать, была тут по соседству и подумала, а не зайти ли к нему выпить чего-нибудь. А когда он бы пошел за льдом, я могла бы заглянуть в холодильник.

Пока я обсуждала сама с собой сей план, чья-то рука закрыла мне рот, меня оттащили и припечатали к стене дома. Я выбросила вперед ногу, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Освободив одну руку, я потянулась за перцовым баллончиком, и тут услышала знакомый голос, шепчущий мне на ухо.

— Если ты ищешь за что бы подержаться, так я могу тебе обеспечить кое-что получше перцового баллончика.

— Морелли!

— Чем ты, черт возьми, занимаешься?

— Веду расследование. А на что это, по-твоему, похоже?

— Выглядит так, словно ты вторгаешься в личную жизнь Эдди Кунца. — Он оттянул полу моей куртки и осмотрел ремень. — Гранат не имеется?

— Очень смешно.

— Тебе нужно убираться отсюда.

— Я еще не закончила.

— Нет, — возразил Морелли. — Закончила. Я нашел Хелен.

— Расскажи мне.

— Не здесь.

Он взял меня за руку и потащил в сторону улицы.

На заднем крыльце Эдди зажегся свет, и со скрипом открылась дверь.

— Кто здесь?

Мы с Морелли застыли у стены.

Тут отворилась вторая дверь.

— Что такое? — спросил Лео. — Что происходит?

— Кто-то шастает вокруг дома. Я слышал голоса.

— Бетти, — завопил Лео, — неси фонарь. Включи свет на крыльце.

Морелли толкнул меня.

— Беги к машине.

Держась в тени, я обежала дом, срезала через подъездную дорожку, поспешно удирая дворами в направлении Черри. Я вскарабкалась на цепной забор высотой фута четыре, застряла ногой в перекрестных прутьях и сверзилась физиономией вниз в траву.

Морелли поднял меня за ремень и снова подтолкнул вперед.

Его пикап был припаркован прямо за моим «CRX». Мы оба запрыгнули в свои машины и умчались прочь. Я не останавливалась, пока не очутилась на своей парковке.

Я вылезла из-за руля, заперла машину и прислонилась к ней, как я надеялась, в небрежной позе, игнорируя тот факт, что коленки у меня ободраны, а сама я с ног до головы в травяных пятнах.

Медленной походкой подошел Морелли и встал, покачиваясь на каблуках, руки в карманах.

— Из-за таких, как ты, копам снятся кошмары.

— Что с Хелен?

— Мертва.

Дыхание замерло в моей груди.

— Это ужасно!

— Ее нашли в четырех кварталах от «Севен-илевен» в переулке. Многого мне неизвестно, только то, что были обнаружены следы борьбы.

— Как ее убили?

— Пока не сделают аутопсию, точно нельзя сказать, но на шее обнаружили синяки.

— Кто-то ее задушил?

— Похоже на то. — Морелли помолчал. — Есть еще кое-что. Это не разглашается. Я тебе скажу, чтобы ты поостереглась. Кто-то отрезал ей палец.

Тошнота подступила к горлу, и я попыталась втянуть немного кислорода. Где-то там бродил монстр… некто с больным извращенным умом. И я спустила его на Хелен Бадьян, втянув ее в мои дела.

— Ненавижу эту работу, — сообщила я Морелли. — Ненавижу мерзавцев, ненавижу гнусных преступников и то, как от них страдают люди. И ненавижу страх. Вначале я была слишком глупа, чтобы бояться. Сейчас же мне кажется, что я постоянно испытываю страх. И словно этого мало, я еще убила Хелен Бадьян.

— Ты не убивала Хелен Бадьян, — успокоил Морелли. — И не можешь взять на себя ответственность за то, что произошло.

— Как ты с этим справляешься? Как ходишь каждый день на работу, имея дело со всеми этими отбросами общества?

— Большинство людей-то хорошие. Всегда напоминаю себе об этом, чтобы не потерять перспективы. Как в корзине с персиками. Где-то в середине корзины лежит гнилой фрукт. Ты находишь его и выбрасываешь. И думаешь про себя: «Здорово, то, что надо для персиков… хорошо, что я оказался поблизости и не дал распространиться гнили».

— А как справляешься со страхом?

— Сосредотачивайся не на страхе, а на том, чтобы сделать работу.

Легко сказать, да трудно сделать, подумала я.

— Полагаю, ты явился к дому Кунца, разыскивая меня?

— Я позвонил тебе, чтобы сообщить новости, — произнес Морелли, — а тебя не оказалось дома. Тогда я спросил себя, хватит ли тебе глупости устроить слежку за Кунцем, и ответ напрашивался «да, хватит».

— Как ты думаешь, Кунц убил Хелен?

— Трудно сказать. Он чист. Никаких приводов. Его осведомленность в том, что ты собираешься встретиться с Хелен, может и не иметь ко всему этому отношения. Возможно, кто-то работает совершенно независимо, следуя по тем же наводкам, что и раскопала ты.

— Кто бы они не были, пока эти типы меня опережают. Они достали Хелен.

— Возможно, Хелен много и не знала.

Была такая вероятность. Может, все, что у нее было, только спички.

Морелли вперил в меня пристальный взгляд.