Погоня - Кирилл Шелестов

— Ни в чем, — подтвердил Теща. — Дай чирик!

— Отвали.

— Тебе нравится так жить? — спросил я.

— Не знаю, — он обезоруживающе по-детски улыбнулся. — Живу как умею. Сколько там на мне грехов — пусть черти считают. Но только одно я скажу: Бог мою правду тоже видит. И плохое мое, и хорошее — все ему известно. Каким он меня сделал, таким и любит! А убьют меня, овцу Божью, он по мне плакать будет!

* * *

После обеда я позвонил Косумову.

— Наконец-то! — воскликнул он, когда я представился. — Куда ты делся?!

— Извини, задержался. Мелкие неприятности.

— Да, слышал, слышал! Я уж в Уральск звонил, узнать, что творится, а мне докладывают: сбежал во время обыска. Я чуть не упал!

— Кстати, это ничего, что мы такие вещи по телефону обсуждаем?

— Не беспокойся, здесь эта мышиная возня никому не интересна, тут в другом масштабе люди работают.

— А нельзя ли попросить масштабных людей, чтоб они оставили мою мышиную жизнь в покое?

— Можно, можно, — засмеялся он. — Приезжай.

— Куда?

— В прокуратуру, куда еще.

— А меня на проходной не загребут случаем?

— Зачем тебя грести?

— Ну, все-таки я... как бы помягче выразиться...

— В розыске? Подумаешь! Мало ли кого ваши бараны в регионах в розыск объявят, что ж теперь всех ловить, что ли? Им там заняться нечем, а у нас дел невпроворот! Давай скорее, я уже пропуск на тебя выписываю.

— Еду.

Узнав о том, что я собрался отвезти в прокуратуру свою долю, миллион долларов, Бык пришел в ужас.

— Ты че, блин, совсем офонарел? Мозги от табака высохли?! — Бык не курил и считал эту привычку исключительно вредной, гораздо хуже, чем употребление алкоголя. — Ты еще зад вазелином заранее намажь! Да он тебя прямо в кабинете примет! Вякнуть не успеешь — на нарах очухаешься! Это ж даже не мент, это прокурор! Про-ку-рор!

— Не кричи. А как, по-твоему, я должен поступить?

— Откуда я знаю! Но денег с собой брать нельзя, это точно. И стрелку лучше перебить. Назначь ему, допустим, в том кабаке, где мы с Ходжой базарили, там нас хотя бы предупредят, если он облаву задумает.

— Ему нужны деньги, а не я. Пока он их не получит, закрывать меня нет смысла, а после того, как получит, — тем более.

— Тоже верно, — признал Бык. Некоторое время он молча кусал губы, потом вдруг решил: — Я с тобой поеду!

— Зачем?

— Затем! Для подстраховки. Звони своему ментяре, скажи, что с пацаном будешь, с товарищем.

Спорить было бесполезно, да, честно говоря, и не очень хотелось, с ним вдвоем мне было спокойнее.

Косумову сообщение о товарище-пацане пришлось не по вкусу, встречаться при свидетелях он поначалу отказался. Пришлось долго уговаривать, клясться, что товарищ — вовсе не товарищ, а близкий родственник, проверенный, ничего в делах не понимающий и к тому же страдающий полной амнезией. В конце концов, Косумов нехотя уступил.

В прокуратуру нас вез Хромой, Теща сидел рядом с ним, а мы с Быком позади. Оба бандита относились к нашей затее крайне неодобрительно, и в «мерседесе» царило гробовое молчание.

— Здесь тормозни, — потребовал Бык примерно за квартал до прокуратуры. — Дальше не ехайте. Бабки, главное, стерегите. Если через час нету нас — сваливайте! Звоните ореховским и человеку, пусть думают, как нас вынимать.

— Может, все же не полезете в логово? — спросил Хромой.

— Надо! — ответил Бык, убеждая не то его, не то себя.

— Считай, как явку с повинной залепить, — мрачно проворчал Хромой. — Пацаны не поймут.

Теща тяжело вздохнул.

— Чует мое сердце, примут вас, — замогильным голосом возвестил он.

— Не каркай! — сквозь зубы ответил Бык.

Хромой напряженно кашлянул:

— Слышь, а если вас захомутают, то с доляной твоей как быть?

— Пару страусов купи, — посоветовал я. — Пока мы срок отмотаем, они размножатся. Выйдем, а нас целое стадо встречает.

Бык коротко выдохнул и полез из машины.

— Если нормально прокатит, сегодня с телками замутимся, — пообещал он, ставя ногу на тротуар.

— А червонец дашь? — встрепенулся Теща.

— По полтиннику дам.

Хромой не проявил по поводу этого обещания никакого энтузиазма. Вероятно, он уже рассчитал, что если нас все-таки закроют, то он возьмет и больше.

* * *

Кабинет Косумова находился на том же этаже, что и приемная генерального прокурора, только в самом конце коридора. Выглядел кабинет весьма скромно: тесная прихожка с обшарпанной мебелью и пожилая неприветливая секретарша, которая продержала нас на ногах минут пятнадцать, прежде чем закончила печатать какие-то бумаги и соизволила о нас доложить.

Косумов мимоходом обнялся со мной и пожал руку Быку, не сводя с него настороженного взгляда. Он вообще был довольно напряжен. Поначалу я решил, что это из-за Быка, но, как позднее выяснилось, не вполне угадал.

Бык между тем напустил на себя дурашливость, как он часто делал в общении с представителями власти.

— Гляди, какие потолки высокие, — задрав голову и озираясь, заметил он. — Метра три?

— А черт ее знает, — нетерпеливо пожал плечами Косумов. — Ребята, вы извините, у меня времени в обрез, мне скоро к генеральному бежать, документы нести. Привез, о чем договаривались?

Последний вопрос адресовался мне и, вероятно, был продиктован отсутствием в моих руках чемодана, способного вместить несколько миллионов долларов, которые он от меня ожидал. Я замялся, подыскивая дипломатичное объяснение.

— Три с половиной, — заключил Бык, завершая осмотр. — Не допрыгнешь.

И в доказательство он подпрыгнул, задрав руки наверх. Косумов раздраженно покосился в его сторону.

— Я не решился сюда везти, — ответил я честно.

Косумов с досадой выругался.

— Почему? Чего испугался? Тут — прокуратура, а не блатхата!

— То-то и оно, — вздохнул Бык, примеряясь к новому прыжку. — И бабки отнимут, и закроют.

Косумов насупился.

— Это кто? — спросил он у меня напрямую.

— Я по безопасности, — доброжелательно пояснил Бык, передумав прыгать. — На общественных началах.

— Бандит, что ли? — догадался Косумов.

Бык скроил обиженную гримасу.

— Чуть что, сразу бандит! Я ж тя ментом не обзываю!

— Зачем ты его привез? — спросил меня Косумов сердито. Он начал злиться и в его голосе зазвучал наждачный акцент.