Перстень Екатерины Великой - Наталья Александрова

– А это еще что за шлюха? Весь кайф сломала…

– Извини, дорогая, – протянула Катя, с брезгливым интересом разглядывая девицу, – о тебе я как-то не подумала!

Девица была совершенно никакая – вульгарная блондинка с пышным бюстом и длинными ногами. Таких сновало по коридорам телевизионного канала множество. Как ни была Катя ошарашена увиденным, все же поняла, что дело не в девице.

Ей хотелось закричать, разбить что-нибудь и убежать, убежать отсюда. Убежать из этого кабинета, убежать со студии, вернуться домой, забиться в какой-нибудь темный угол и зареветь.

Но другое, гораздо более сильное чувство пересилило желание сбежать. Это был гнев. Гнев и отвращение. Катя не двинулась с места, она холодно и брезгливо посмотрела на расхристанную девицу и отчеканила:

– Пошла вон!

До девицы, кажется, дошло. Она оправила юбку, кое-как застегнула кофточку и вылетела в коридор.

Петр проводил ее мрачным взглядом, посмотрел на Катю и проговорил тоном капризного ребенка:

– Кто дал тебе право здесь распоряжаться? Зачем вообще ты притащилась на канал? Тебе здесь нечего делать! Убирайся домой, там можешь командовать прислугой… пока!

– Вот даже как? – протянула Катя, внимательно оглядев мужа. – Сначала штаны застегни!

Он инстинктивно потянулся руками к ширинке, потом лицо перекосилось от ярости.

– Да я тебя тоже на улицу выгоню! Без гроша в кармане! А если будешь упираться – отниму ребенка!

Вот это он зря сказал. Это ему говорить не стоило. Эти необдуманные слова привели Катю в такую ярость, что она забыла о намерении держаться сдержанно и осторожно, раньше времени не раскрывать карты.

– Это еще неизвестно, кто кого выставит на улицу! – выкрикнула она. – Если хочешь знать, дорогой мой, это я могу отобрать у тебя по суду все твои проклятые акции и выгнать тебя с канала! И как ты думаешь, долго после этого будут вокруг тебя крутиться эти дешевые шлюхи? – Катя выразительно взглянула на дверь, за которой скрылась расхристанная девица.

– Что?! – вызверился на нее Петр. – Да что ты несешь? Какое отношение ты имеешь к акциям канала?

Несмотря на его наглый и самоуверенный тон, Катя почувствовала в голосе мужа плохо скрытый страх и нанесла ему следующий удар. Обманчиво мягким, мурлыкающим голосом готовой к прыжку пантеры она проговорила:

– Ты, наверное, забыл, мой дорогой, что заплатил за акции – и свои, и своей покойной маменьки – моими деньгами? Так вот, я тебе об этом напоминаю!

Произнеся эти слова, она о них сразу же пожалела: вряд ли стоило спешить с таким заявлением. С другой стороны, Петр не унаследовал у своей матери ее железный характер и бульдожью хватку, так что Катя не боялась, что он использует в своих интересах ее несвоевременную проговорку.

– Что? – Петр смотрел на нее, широко открыв глаза и отвесив челюсть, видно было, что он совершенно не ожидал такого поворота. И вообще не привык, чтобы жена показывала характер и защищала собственные интересы. И разумеется, он уже забыл, забыл то, что произошло пять лет назад с акциями, он давно уже утвердился в мысли, что акции его, только его и ничьи больше.

И сейчас он вспомнил, она поняла это по его помрачневшему лицу.

Однако Петр не сдался и попытался немедленно вернуть утраченные позиции.

– Да кого интересует, чьи это были деньги? – проговорил он с наигранным безразличием. – Были ваши – стали наши! Поезд ушел! Акции куплены на мое имя и на имя матери, так что ты тут ни при чем! Можешь про них забыть!

– И снова ты ошибаешься, дорогой! – промурлыкала Катя. – Это как раз ваши с матерью деньги не оставили следов, потому что вы внесли их наличными, да еще и здорово занизили сумму, чтобы сократить налоги, а мои деньги перечислены с моего личного счета, и сохранились все банковские документы, так что любой суд признает, что именно я являюсь законным приобретателем этих акций. Так что, дорогой мой, придержи язык и сбавь обороты, если не хочешь оказаться на улице!

На этот раз Петр надолго потерял дар речи. Глаза его остекленели, он приоткрыл рот и глотал воздух, как выброшенная на берег снулая рыба. Катя наслаждалась его растерянностью. Она достойно отплатила ему за ту отвратительную сцену, свидетелем которой невольно стала несколько минут назад!

Наконец муж отдышался и собрался с силами.

– Кто тебя подучил? – прошипел он с ненавистью. – Сама ты не смогла бы до этого додуматься!

– Ты так думаешь, дорогой? – Катя сложила губы в презрительную усмешку. – Вы с покойной маменькой всегда меня недооценивали. Пора тебе это понять.

– Думаешь, ты самая умная? – Петр взглянул на нее исподлобья. – Рано радуешься! Хорошо смеется тот, кто смеется последним!

Эти слова, а особенно этот полный ненависти взгляд заставили Катю насторожиться. Она снова подумала, что поторопилась раскрыть карты. Но уж очень она разозлилась…

Говорить больше было не о чем, Катя развернулась на каблуках и вышла из кабинета.

У Аллы хватило ума разогнать всех из приемной, она сидела за столом и смотрела на Катю виноватыми глазами.

«Всех уволить!» – подумала Катя, но вслух спросила другое:

– Кто такая, откуда?

– Это… это Карина Совко… работает на канале ассистентом звукооператора… Но Петр Федорович…

Дальше Катя слушать не стала.

За огромным столом сидели высшие сановники государства и представители иностранных держав. На почетном месте, рядом с императором Петром Федоровичем, сидел посол Пруссии, через одного человека от него – суровый старик фельдмаршал голштейн-готторпский Георг, дядя императора.

Петр Федорович обвел взглядом присутствующих, поднялся во весь рост, поднял бокал. За столом наступила тишина, все взгляды обратились к императору.

– Господа, я хочу выпить за великого полководца, за мудрого и могущественного правителя – короля Пруссии Фридриха. Я надеюсь, что с сего дня и до скончания веков Россию и Пруссию будут связывать узы нерушимой дружбы!

Какое-то время за столом сохранялась тишина, которую нарушил стук упавшей вилки, уроненной императрицей. Затем прусский посол поднялся и, повернувшись к государю, проговорил, благодарно улыбаясь:

– Ваше Величество, от лица своего государя благодарю вас за столь благожелательные слова и в свою очередь заявляю, что в лице короля вы найдете верного друга, а Россия найдет в Пруссии преданного и надежного союзника.

– Да будет так! – Император оглядел присутствующих, и под его взглядом все встали, чтобы стоя выпить за прусско-российскую дружбу.

Кто-то встал быстро и охотно, кто-то – нехотя, словно по принуждению, и только молодая императрица не пожелала встать и вообще отодвинула свой бокал.

– Мадам, – обратился к ней венценосный супруг, – отчего вы не желаете выпить с нами за столь желанный нам союз?