Вопрос крови - Иэн Рэнкин

— Можешь рассказать, как это случилось, Джейми?

— Бога ради, зовите меня Джеймс. Можно мне воды?

Звук положенного на постель микрофона, журчание воды.

— Спасибо. — Пауза, пока чашку не поставили на прикроватную тумбочку. Ребусу вспомнилось, как у него самого выпал из рук поильник и как Шивон его подхватила. Как и Джеймс Белл, он в понедельник вечером был в больнице. — Была утренняя перемена. Она длится двадцать минут. Я находился в комнате отдыха.

— И часто ты проводишь там время?

— Уж лучше там, чем на школьном дворе.

— Но погода была неплохая, теплая.

— Я не любитель прогулок. Как думаете, смогу я играть на гитаре, когда выпишусь?

— Не знаю, — ответил Хоган. — А раньше ты мог играть?

— Вы ударили больного ниже пояса. Как не стыдно!

— Прости, Джеймс! Итак, сколько вас оставалось в комнате отдыха?

— Трое. Тони Джарвис, Дерек Реншоу и я.

— И чем вы там занимались?

— На магнитофоне крутилась музыка… Джарвис, по-моему, делал уроки. Реншоу читал газету.

— Вы так и обращаетесь друг к другу по фамилии?

— Чаще всего да.

— Вы трое дружили?

— Не то чтобы очень.

— Но часто оказывались вместе в комнате отдыха?

— Там бывают десятки учеников. — Пауза. — Вы, кажется, хотите спросить, случайно ли он стрелял именно в нас?

— Да, это нас крайне интересует.

— Почему?

— Потому что случилось все в перемену, очень многие были во дворе…

— А он направился в школу, вошел в комнату отдыха и только потом устроил пальбу?

— Из тебя вышел бы отличный детектив, Джеймс.

— Я нее восторге от этой профессии.

— Ты узнал стрелявшего?

— Да.

— Он был тебе знаком?

— Ли Хердман, да, конечно. Его многие из нас знали. Некоторых учеников он учил кататься на водных лыжах. Интересный был парень.

— Интересный?

— Я имею в виду его прошлое. Он ведь, строго говоря, был приучен убивать.

— Он сам. тебе это говорил?

— Да. Он служил в специальных частях.

— А Энтони и Дерека он знал?

— Вполне возможно.

— Но тебя он знал, не так ли?

— Мы встречались с ним в разных местах.

— В таком случае ты, вероятно, задаешься тем же вопросом, что и мы.

— Вы хотите сказать, почему он это сделал?

— Да.

— Я слышал, что мужчины, имеющие за плечами то же прошлое, что ион… Они не всегда умеют вписаться в свое окружение, так ведь? А потом что-нибудь происходит, и у них в мозгу заклинивает.

— У тебя есть соображения, отчего могло заклинить в мозгу у Ли Хердмана?

— Нет. — Долгая пауза с микрофоном, уткнутым в одеяло на время короткого совещания двух детективов. И снова голос Хогана:

— Итак, ты можешь, Джеймс, рассказать нам по порядку, что было потом? Вы находились в комнате…

— Я только-только поставил диск. Вот что у нас было разное, так это музыкальные вкусы. Когда дверь открылась, я, по-моему, даже не обернулся. А потом оглушительный взрыв, и Джарвис оседает на пол. Я сидел на корточках перед магнитофоном, но тут я вскочил и обернулся. И увидел этот устрашающего вида пистолет, то есть я не утверждаю, что он был очень большим, но он казался огромным, когда был нацелен теперь на Реншоу… Пистолет был в руках у мужчины, но кто это был, я не видел.

— Из-за дыма?

— Нет… Дыма я не помню. Единственное, на что я смотрел тогда, было пистолетное дуло. Я словно окаменел. Новый взрыв, и Реншоу упал, как кукла на кукольном представлении, — прямо-таки рухнул на пол.

Ребус поймал себя на том, что не в первый раз он представлял себе эту картину.

— А потом он прицелился в меня.

— Ты знал к тому времени, кто это?

— Да. Кажется, знал.

— Ты что-нибудь произнес?

— Не знаю… возможно, я и открыл рот, чтобы что-то сказать… Наверное, я сделал какое-то движение, потому что, когда он выстрелил… ну, он же меня не убил, верно? Похоже было, будто меня сильно толкнули назад и бросили на пол.

— И за все это время он ничего не сказал?

— Ни слова. Правда, у меня в ушах звенело.

— Учитывая, что комната была невелика, это неудивительно. А теперь ты слышишь хорошо?

— Остался какой-то свистящий звук. Но доктора говорят, что это пройдет.

— Так значит, он не произнес ни слова?

— По крайней мере, я ни одного слова не слышал. Я лишь лежал, готовясь к смерти, и когда раздался четвертый выстрел, мне на какую-то долю секунды почудилось, что выстрелили в меня и что я сейчас умру. Но тут я услышал, как упало тело, и вроде как понял…

— И что ты тогда сделал?

— Открыл глаза. Я был на полу и за ножками стула различил его тело. Рука его все еще сжимала пистолет. Я начал потихоньку подниматься. У меня онемело плечо, и я знал, что там течет кровь, но не мог отвести глаз от пистолета. Это может показаться смешным, но мне вспоминались фильмы ужасов… знаете ли.

Голос Худа:

— Это когда все думают, что злодей мертв…

— А он оживает. Да, именно так. А потом в дверях появились люди… кажется, это были учителя. Воображаю, в каком они были потрясении!

— Ну а ты, Джеймс? Ты каким-то образом еще держался?

— Честно говоря, в тот момент меня это как будто не задело — простите за каламбур. Нам всем предложили психологическую помощь. Думаю, что это будет эффективно.

— Ты такое пережил…

— Да уж, наверное… Будет что рассказать внукам, так мне кажется.

— Он так спокойно обо всем рассуждает, — сказала Шивон. Ребус кивнул.

— Мы очень благодарны тебе за то, что ты согласился поговорить с нами. Можно мы оставим тебе блокнот и ручку? Видишь ли, Джеймс, ты, наверное, будешь время от времени возвращаться мыслями к тому, что произошло, как бы прокручивать это в голове. Ничего страшного — так уж мы устроены. Это помогает справиться с ситуацией. И может быть, ты вспомнишь что-то из того, что не помнишь сейчас, и захочешь это записать. Записать — это тоже помогает.