Я украл Мону Лизу - Евгений Сухов

Дверь седьмого номера раскрылась, и из него, слегка прихрамывая, вышел невысокий худощавый человек с тонкими ухоженными усиками. Пожалуй, что именно они были не только предметом его тайной гордости, но и наиболее ухоженной и значимой частью его внешности. Обветшавшая одежда уже давно просилась в мусорный бак, но, видно, за неимением лучшего он продолжал ее носить, дожидаясь того дня, когда она разойдется по истлевшим ниткам. Обыкновенный типаж третьесортной гостиницы. Таких здесь много, приехавших в Париж за славой, за удачей, – столкнувшись с суровой реальностью, они вынуждены голодать и перебиваться случайными заработками, втайне надеясь на улыбку капризной Фортуны. В действительности их судьба – сгинуть на окраине Парижа от беспробудного пьянства и безысходности.

На него, сутулого, сгорбленного под тяжестью обрушившихся проблем, мало кто обращал внимание – всего-то ленивый мимолетный взгляд, брошенный в его сторону. О нем тотчас забывали, как если бы его не было вовсе, и он продолжал пребывать человеком-невидимкой.

Посмотрев на стоявших около восьмого номера мужчин, постоялец прохромал мимо, почтительно извинившись, когда едва задел одного из них плечом, и направился в конец коридора, где запасной выход начинался металлической лестницей, устроенной в углу здания и обрывавшейся на полутораметровой высоте.

На лестнице стояли два человека и, поглядывая вниз, поплевывали через решетчатые ступени.

– Ты что, заблудился? – спросил один из них через стиснутые зубы, не вынимая сигарету изо рта. – Выход там, приятель.

– Простите, месье, – отвечал хромоногий постоялец, склонившись еще ниже.

Повернувшись, он потопал в противоположную сторону, где размещался выход. Мужчины позабыли о нем тотчас, едва он отошел, и заговорили о чем-то своем, что их связывало, – весело зубоскалили, и громкий смех отголосками достигал конца коридора.

Остановившись перед мужским туалетом, брюнет решительно распахнул дверь и прошел вовнутрь. Некоторое время он осматривал небольшое кафельное помещение, потом с силой дернул заевший шпиндель, открыл окно и глянул вниз. Широкий карниз проходил по периметру здания, нависая громоздким козырьком над нижними этажами. Внизу внутренний дворик с разросшимися кустами, чьи ветки тянулись кверху, будто бы заточенные пики. Худощавый брюнет невольно передернул плечами, подумав о том, что может произойти, если кто-то из осмелившихся пройтись по карнизу нечаянно оступится и сорвется вниз.

Снаружи послышались чьи-то торопливые шаги. Брюнет подскочил к писсуару. Дверь открылась, и в проем просуналась взлохмаченная голова с пытливым взором. Осмотрев постояльца, поправлявшего штаны, незнакомец тотчас исчез, громко хлопнув дверью.

Оставался последний рубеж – выход! Его следовало преодолеть безо всякой особой торопливости – нервозность бросается в глаза, особенно она заметна людям, работающим с клиентами ежечасно, например, портье. Как правило, они обладают обостренным восприятием.

Усатый брюнет вышел из туалета и, слегка подволакивая ногу, направился в сторону лестницы, прямо к стоявшим мужчинам. На первый взгляд самых обыкновенных, если не смотреть в их подозрительные глаза, заинтересованно изучавшие каждого постояльца гостиницы.

Спустившись вниз, брюнет отдал ключ от номера высокому портье в тесном фиолетовом сюртуке и с большой красной бабочкой на тощей шее и коротко проинформировал: