Талисман из Ла Виллетт - Клод Изнер

Воскресенье 18 февраля

На углу бульвара Мажента и улицы Винегрие стоял фонарь, у которого поднимали лапу все окрестные собаки. Поблизости от фонаря, в мутно-серой утренней мгле, посверкивала оранжевыми проблесками жаровня, и закутанная в шаль старуха предлагала прохожим кофе. Виктор медленно отхлебывал крепкий горячий напиток, согревая замерзшие руки о фарфоровую чашку. Подкрепившись и воспрянув духом, он дошел до «Синего китайца», дабы убедиться, что хозяйка уже там. Дама в кружевном чепце сидела у печки и вязала коричневый шарф.

Виктор немедленно отправился к павильону, куда накануне «довел» эту женщину, и позвонил. Минут через пять дверь скрипнула и приоткрылась.

На пороге стояла чумазая девочка лет тринадцати-четырнадцати. Она исподлобья разглядывала незнакомца, накручивая на палец выбившийся из-под чепца локон.

— Здравствуйте, мадемуазель, мне необходимо поговорить с дамой, которая здесь живет.

— С мадам Герен? Так она в магазине.

— Нет, не с мадам Герен, а с молодой американкой.

На детском личике служанки отразилось замешательство. Виктор снял шляпу и улыбнулся — он ни в коем случае не должен был напугать девочку.

— Вы гувернантка?

Она приосанилась, исполнившись осознанием собственной значимости.

— Навроде рабочего ослика.

— Что, простите?

— Я Алина, служанка!

— Могу я войти?

— Не можете. Мадам Герен рассказывала мне историю о козе и семерых козлятах: волк показал им обсыпанную мукой лапу, они его впустили, а он их сожрал.

— Мое имя Морис Ломье, я известный художник, — успокоил девочку Виктор, пытаясь поверх ее головы разглядеть полутемную прихожую и примыкающую к ней кухню.

— Волк из сказки тоже вывалялся в муке.

Виктор вздохнул, с трудом сдерживая желание встряхнуть девчонку за плечи. В любой момент могла появиться мадам Герен.

— Я жених американки, о которой спросил вас.

— Вы, наверно, заблудились, у нас тут никакой американки нет, только мамзель Софи, но она в отсутствии.

— А как фамилия Софи?

Девчушка сильно дернула себя за волосы и попыталась заложить непокорную прядь за ухо.

— Не знаю.

— Попытайтесь вспомнить, куда отправилась мадемуазель Софи.

— Даже если вспомню, вам не скажу.

Упрямство девчонки бесило Виктора, но он справился с собой, изобразил удивление и достал из кармана монетку.

— Я восхищен вашей исполнительностью и верностью, Алина. Позвольте вас отблагодарить.

Детское личико просияло.

— Меня?

— Вас, милая.

Девочка зажала монету в кулаке и задумчиво переступила с ноги на ногу, крутя торчавшими из-под длинной холщовой блузы юбками. В конце концов чаша весов склонилась в пользу «волка».

— Мамзель Софи болела целых две недели. Приходил доктор, ставил ей горчичники — ужас как жгло. Я за ней ухаживала.

— Вы просто молодец.

— Угу. Обычно-то я только убираюсь, глажу, хожу за покупками и готовлю. А мамзель подарила мне красивую цепочку с медальоном, — похвасталась девочка, прижав кулачок к груди. Виктором овладел охотничий азарт: он с трудом сдержался, так ему хотелось схватить ее за руку и взглянуть на медальон.

— Моя невеста очень щедрая и добрая, — заметил он, — она любит делать подарки друзьям. Покажете мне цепочку?

Девочка колебалась, не зная, как поступить. Она не сводила глаз со своих раскачивающихся юбок, и выглядела отстраненной, как готовящийся к левитации йог. Ее ужимки окончательно вывели Виктора из себя.

— Все это очень серьезно, мадемуазель. Невеста и мне подарила медальон, так что, если наши медальоны похожи, все будет ясно.