Воздаяние монстру - Виталий Михайлович Егоров

насколько серьезная задача стоит перед ними. Эти опытные сыщики, повидавшие множество всевозможных преступлений, может быть, впервые почувствовали так остро – как важно изобличить душегуба, отправившего на тот свет прекрасную, полную надежд и планов, семью, ради исполнения своих низменных желаний самоутвердиться столь страшным способом. Казалось, что их, опытных оперативников, уже ничем нельзя удивить. Но человеческая жестокость не знает границ, преподнеся им все новые и новые сюрпризы, и сыщики в эту ночь, независимо друг от друга, поняли, что дело Крыловых станет венцом их сложной и опасной служебной карьеры. Кроме своей работы, кроме раскрытия самых тяжких преступлений, они не знали большего счастья в жизни и, сегодня, они решили идти до конца, чтобы вывести убийцу на чистую воду.

Еще они осознавали, что их руководитель Димов, который никогда не смотрит на них свысока, а относится как к соратникам в борьбе со злом, верит в них и надеется, что они сделают все как надо и, что, подвести его в эти, тяжелые для всех дни, ни в коем случае нельзя.

Ровно в три часа ночи Серов был в изоляторе. Дежурный привел его в четвертую камеру и, открыв засов, приказал:

– Прокудин, вперед в камеру!

В камере спали трое арестантов. От окрика дежурного все проснулись и с интересом разглядывали вновь прибывшего.

– Здорово чесному народу от пермской братвы! – приветствовал арестантов Серов.

– Здорово, коль не шутишь! – ответил старый карманник. – Устраивайся, где свободно, что по душе. Тут две нары свободны.

«Старый карманник, видимо, здесь за старшего, за пахана», – подумал Серов.

– Какими судьбами пермского-то к нам занесло, – продолжал старый карманник, – что он потерял в этом студеном краю?

– Менты шьют рэкет. Поговорил с одним фраером по-человечески, как говорится, подкатил по понятиям, а он стуканул в УБОП. Меня и задержали, с автоматами, масками – волки позорные. Я хренею от вашей Якутии, у нас за такое не прощают, я имею в виду фраера. Взял бабки – верни долг, а он подался в ментовку.

– У нас такое могут, – согласился старый карманник. – Вот я за что сижу? Да, я вор, щиплю немного, чтобы на хлеб насущный заработать. А взяли за что? Я, когда понял, что за мной следят, скинул кошелек, а менты мне его втихую обратно сунули в карман. Потом изъяли при понятых. Кто мне сейчас поверит? Шесть ходок, из них пять раз за карманную кражу… Мне не привыкать, двадцать с лишним лет зону топчу. Ладно, я спать, вы сами там поговорите, молодежь, познакомьтесь, – и старый арестант повернулся к стене.

Серов посмотрел на других сокамерников.

«Один из них постарше, со шрамом на верхней губе – это Куманьков, он же Топор, на фотографии немного другой, глаза выдают в нем человека жесткого и властного. Он совершил разбойное нападение на отделение сбербанка, не каждый на такое дело пойдет. И кличка соответствует. В деле, наверное, заработал. Серьезный тип. А второй, помоложе, – это мой Смолин. Я с ним еще не встречался, с ним работали эмвэдэвские опера. Молодой и недостаточно опытный отморозок. Попробую-ка я его прощупать».

– Нас троих направил сюда наш «вор в законе» Тихий. Надо было с фраерка деньги потрясти – долг почти миллион долларов. Вы про Тихого, наверное, слышали, известный «законник». С вашим Джемом в хороших отношениях.

– Кто Джем, а кто мы?! Он большой человек, размахи другие, а мы так, мелочь, – усмехнулся Топор.

– Я с Амура, – подхватил Смолин, – и то ни разу не видел Джема. Но в «общак» отстегивали исправно, когда были там, в Благе. Сейчас болтаемся здесь, поиздержались немного.

– А что так? – поинтересовался Серов.

– Да после нового года привезли сюда шесть телок, хотели поработать, да менты отбили у нас всех. Сейчас телки работают под их крышей. – Смолин тяжко вздохнул. – Вот и лишились заработка.

– Погоди, ты говоришь, с Амура? А позавчера местные братки нам подогнали трех телок в сауну, все амурчанки. Весело провели время! – сходу сориентировался Серов, поскольку знал, что в городе в последнее время представительницы древнейшей профессии из Благовещенска таким образом зарабатывают себе на жизнь.

– А как их звали? – заинтересовался Смолин.

– Анжела, Лолита, Сюзанна, – назвал с ходу Серов выдуманные имена. – Но эти имена у них не настоящие, кликухи, а как на самом деле зовут – не знаю.

– А там была такая рыжая, еще немного заикается? – Смолин, к радости Серова, сам поддерживал разговор.

– Была одна рыжая, но заикалась ли она, не знаю, не со мной она была.

– Нет, скорее, не наши. Тут с наших мест много телок понаехало. Работы нет, денег нет, а Якутск богатый и неосвоенный в этом отношении город.

– Ладно, давайте на боковую, уже утро почти, – завершил разговор Топор.

Серов долго лежал с открытыми глазами, обдумывая свои дальнейшие действия.

Утром его разбудил лязг засова. Дверь открылась, и в камеру зашел молодой парень азиатской внешности. Он, ничего не говоря, сел на свободные нары и молча взирал на сокамерников.

– Ну и что это значит? – наконец выговорил старый карманник. – Сынок, почему не представляемся, как тебя величать, какими судьбами?

– За убийство, целую семью убил, отца, маму, троих детей…

– Ну и душегуб же ты, – презрительно усмехнулся Топор. – Тебя бы посадить на кол! У меня у самого дети, если такой урод поднимет на них руку, я лично задавлю гниду!

– Ладно, хорош! – остановил Топора старый карманник. – Ты не следователь и не судья, пусть они разбираются, коль он здесь, в камере. Они и определят, виноват он или нет. А ты молчи, – пригрозил он пальцем парню, а затем что-то долго наговаривал ему по-своему. Серов не знал, о чем говорит карманник на незнакомом ему языке, надеясь только на магнитофон.

«Эти двое мне мешают, – думал Евгений про карманника и Топора. – Не дают Ефремову и рта раскрыть. Он же начал говорить, они его остановили! Надо их убрать из камеры».

– Как тебя зовут? – спросил наконец Христос парня по-русски.

– Степан.

– Вот, Степан, твое место, осваивайся.

В одиннадцать часов из камеры вывели Куманькова.

– На выводку, проверка показаний на месте происшествия, – сообщил он братьям по несчастью, прежде чем покинуть камеру.

Вскоре пришли и за Серовым.

– Прокудин, на выход!

Серов встал, быстро оделся и вышел.

В кабинете находились Димов, Соколов и Софронов. Все оперативники по очереди крепко обняли своего коллегу, проведшего ночь в камере.

– Женя, сними джемпер, пока разговариваем, расшифруют аудиозапись, – приказал Владлен.

Серов снял джемпер и отдал Соколову, который передал его зашедшему технарю.

– Короче, так, – начал Серов. – Освоился в камере хорошо. Там за пахана этот Христос.