Возвращение Крестного отца - Марк Вайнгартнер

Вот бы сейчас заснуть и проспать несколько дней подряд!

Только бы его не покидало вдохновение!

В Лос-Анджелес Фонтейн приехал с твердым намерением записать добрую половину пластинки. Однако за несколько минут репетиции он понял, что будет здорово, если они сделают хоть одну песню так, чтобы понравилось и ему, и Милнеру. Тем не менее, когда до обратного рейса в Вегас оставалось всего несколько минут, Фонтейн записывал третью песню за день и понимал, что остановиться просто не может.

Песня закончилась, и, открыв глаза, Джонни увидел Джеки Пинг-Понга и Гасси Чичеро, стоявших у задней двери студии. Как давно они за ним наблюдают, Фонтейн не знал.

Милнер тем временем уже исчеркал целый блокнот. Когда дирижировал, он казался лаконичным и предельно собранным, но ноты фиксировал небрежно, одним порывом, словно голодный пес, терзающий отбивную. Происходящее вокруг его нисколько не волновало.

Джонни присел на стул и закурил.

— Ребята! — позвал он, обращаясь к Милнеру и Орнштейну. — За мной приехали! Все, мне пора! — Только теперь Фонтейн почувствовал, что еле стоит на ногах. Он помахал Гасси и Пинг-Понгу.

— Дружище! — радостно приветствовал его толстяк Джеки. — Выглядишь на миллион долларов, а поешь еще лучше!

Джонни знал, что на самом деле выглядит ужасно.

— Что может быть лучше миллиона долларов?

— Миллион долларов и минет, — предложил Гасси Чичеро, старый приятель Фонтейна.

— Нет! — закричал Джонни. — Если девка узнает, что у тебя есть миллион, то отработает бесплатно!

— Поэтому бесплатные минеты на самом деле стоят миллионов!

Фонтейн рассмеялся.

— Ну, ребята, если я выгляжу на миллион, то с каждого из вас минет!

Пинг-Понг и Чичеро обняли приятеля. Долгое время Джонни считал, что Джеки получил свое прозвище из-за круглых глаз навыкате, пока Фрэнк Фалконе не объяснил, что глаза здесь совершенно ни при чем. Прозвище произошло от имени — Игнасио Пиньятелли. Гасси Чичеро владел модным ночным клубом в Лос-Анджелесе, в котором некогда выступал Фонтейн. Став популярным, певец все реже заглядывал к старому знакомому, но, что бы ни писали газеты, Гасси и Джонни сумели сохранить самые теплые отношения.

— Тебе привет от Фрэнка Фалконе, — сказал Гасси. Чичеро был близок к верхушке лос-анджелесской семьи и каким-то непостижимым образом поддерживал связь с кланами Чикаго.

— Он не приедет на концерт? — не верил своим ушам Джонни.

— У мистера Фалконе появились кое-какие дела, — важно сказал Пинг-Понг. Толстая розовая рука сжимала небольшую сумочку. Джеки считался первым помощником Фалконе, хотя, за что именно он отвечал, Фонтейн не знал. — Он посылает не только привет, но и небольшой подарок.

— Большое спасибо! — поблагодарил Джонни.

— Тебе пришлют точно такую же, — пообещал Пинг-Понг. — Закажу на Сицилии. У меня там есть знакомый. Работает не покладая рук, шьет по десять таких в день. Натуральная кожа, превосходное качество! Куда тебе прислать? В «Замок на песке» или домой?

Наверное, это какая-то шутка, что-то связанное с кожей. Однако Джонни слишком устал и ничего придумать не мог.

— Эта сумка не для меня?

— Говорю же, тебе пришлют точно такую.

— Шутишь?

— Я не предлагаю тебе, а говорю. Понял? — Пинг-Понг передал сумку Джонни. — Эта для Майка Корлеоне, ясно?

Имелось в виду: «Хватит болтать! Ни в коем случае не открывай сумку!»

Сумка была туго набитой и довольно тяжелой. Джонни легонько ее потряс, словно ребенок рождественский подарок, а потом поднес к уху, будто пытаясь услышать, тикает она или нет.

— Чудак-человек! — Пинг-Понг прищурился и в упор посмотрел на Джонни, словно хотел убедиться, что Фонтейн его понял. — Засим спешу откланяться, нужно заняться семейными делами.

— Не беспокойся! — ответил Джонни, думая при этом: «Я что, твой носильщик?» Вслух он больше ничего не сказал, проглотив оскорбление, словно горькую пилюлю.

— Жаль, что нас не будет на концерте, — сказал Пинг-Понг. — Ты поешь как бог!

Милнер продолжал черкать на странице. Один за другим оркестранты выходили из студии. Джонни попрощался и пошел вслед за Гасси и Пинг-Понгом. У черного входа ждал серебристый «Роллс-Ройс».

— Почему не голубой? — вдруг спросил Джонни.

— Кто «голубой»? — нахмурился Пинг-Понг.

— Джонни шутит, он имеет в виду голубой автомобиль.

Пинг-Понг покачал головой, всем своим видом показывая, что шутка не удалась.

— Джонни, я предпочитаю серебристо-серый цвет, — подыграл Фонтейну Гасси.

Через секунду подкатил черный «Линкольн», в который сел недовольный Пинг-Понг.

Машина тронулась, и, увидев в руках Джеки что-то блестящее, Фонтейн бросился было за «Роллс-Ройсом», но тут же споткнулся и упал.

Это был не пистолет. Джонни и сам не понимал, почему ему так показалось.

— Отличная реакция! — похвалил Гасси. — Ты в порядке?

Джонни поднял упавшие на землю ключи от машины Чичеро.

— Нервы уже не те, — смущенно объяснил Фонтейн.

— Можно было просто сказать: «Спасибо, не хочу».

— Спасибо, не хочу?

— «Спасибо, не хочу вести твой дурацкий «Роллс-Ройс».

— Спасибо, не хочу вести твой дурацкий «Роллс-Ройс»! — рявкнул Джонни, швыряя приятелю ключи.

— Видишь, все не так страшно!

— Будем считать, я ничего не слышал! Я устал, разве не понимаешь? — сквозь зубы процедил Фонтейн. Солнце почти село. Джонни уже и не помнил, когда ему в последний раз удалось как следует выспаться.

Гасси потрепал Фонтейна по плечу, в который раз похвалив его голос. Они сели в машину и поехали в аэропорт. Джонни крутил ручку радио, переключаясь с одной станции на другую. Везде только поп-музыка! Вот он поймал новую станцию — снова невразумительное лепетание диджея и рок-н-ролл. Еще на одной станции — мамбо, считай, та же попса! Свою песню ему найти так и не удалось. Может, правы все, кроме Фила Орнштейна, и его ждет провал? Джонни так и вцепился в ручку радио. Наверное, Гасси уже понял, что его попутчик далеко не в лучшем настроении, и поэтому заговорил лишь на подъезде к аэропорту.

— Знаешь, чем «Роллс-Ройс» отличается от Марго Эштон? — наконец спросил Чичеро.

Марго была первой женой Гасси, а потом ушла к Джонни. Это ради нее Фонтейн бросил Джинни. Не просто влюбился, а превратился в раба, в тряпку, о которую она ноги вытирала. Однажды он решил навестить жену на съемочной площадке, и режиссер велел ему сварить спагетти для всей компании. И Джонни Фонтейн безропотно нацепил фартук и отправился на кухню. Вот так любовь! Чертова любовь!