Не плачь, Рапунцель! - Елена Ивановна Логунова

– Запись дальше слушать будем? – спросил Архипов, явно желая сменить тему.

– За восемь минут управимся? Скоро пирог доставать. – Ирка снова посмотрела на таймер духовки.

– Нет, за восемь минут не управимся, мы же с дедом почти час сидели, пока кедровка не кончилась.

– Тогда давай пока в кратком пересказе, – предложила я. – Что ты узнал в результате застольных посиделок с Акимычем?

– Момент! – Вадик сбегал в прихожую, пошарил в куртке на вешалке и вернулся с неизменным блокнотом. – Я тут уже систематизировал полученную информацию.

– Семь минут, – предупредила Ирка.

– Я быстро, – пообещал Архипов, снова устраиваясь за столом. – Итак… Первое: Акимыч знает нашего Бабкина! Видел его уже, когда тот приезжал к деду – Арсению Евграфовичу, было это прошлой зимой.

– Стоп! – Я подняла руку. – Тогда почему в последний приезд Бабкина в Болотное Акимыч ему ножовку не дал и еще странным назвал?

– Странной ему показалась такая быстрая смена наследников, а так-то он Арсения узнал, – объяснил Вадик. – Кстати, Бабкин и зимой был в бандане, видно, это его фирменный стиль. Но гостил тогда Арсений в Болотном недолго: приехал в субботу, уехал в воскресенье. И расстались родственники нехорошо. Акимыч сказал, Бабкин хлопнул калиткой – аж забор затрясся – и ушел, матерясь.

– А из-за чего дед и внук поссорились? – спросила я.

– Ну-у-у… – Вадик почесал голову ручкой.

– Шесть минут, – напомнила Ирка.

– Я так и не понял, если честно, – признался наш падаван. – Когда мы добрались до этого, я был уже немного нетрезв. Я же обычно крепкое спиртное не употребляю, максимум пару шотов могу опрокинуть… Но я так понял, Акимыч и сам не в курсе. Графыч ему ничего не объяснял, проворчал только что-то нелестное про внука… Секунду, вот у меня записано: «Дрянной мальчишка вырос». А что это значит – остается только догадываться.

– Пять минут.

– Давайте думать, – предложила я. – Ну же, соберитесь, устроим мозговой штурм! Из-за чего могли посориться дед и внук? Первое, что приходит в голову, – конфликт поколений, отцы и дети, то есть деды. Разные взгляды на жизнь, политику и экономическую ситуацию.

– Типа, дед за Родину, а внук – против? – уточнил Архипов. – Кстати, вариант. Этому Бабкину слегка за тридцать, призывной возраст, а он почему-то не мобилизован.

– А сам ты почему не мобилизован? – тут же спросила я.

– Я на айти-предприятии работаю, у меня бронь.

– Вот и у него может быть бронь. Или болячка какая-нибудь, из-за которой он не пригоден для службы.

– Четыре минуты.

– Болячка – это возможно, да! – Архипов оживился. – Акимыч что-то такое говорил. Бабкин в каком-то лекарстве нуждался.

– О! А Графыч, бабка Вера обмолвилась, в Болотном слыл кем-то вроде ведьмака или знахаря, – вспомнила я. – Варил вонючие зелья… Возможно, внук пришел к нему просить какое-то снадобье из арсенала альтернативной медицины, а старик ему не помог. Вот и повод для серьезной обиды и ссоры!

– Ну предположим. А тогда зачем Бабкин появлялся в Болотном совсем недавно? Он же знал, что дед его с полгода как умер и ничем никому не поможет.

– Три минуты.

– На этот раз он сугубо из-за наследства явился, – предположила я. – Сказал бабке Вере, что и в права уже вступил.

– Вот! И вернулись мы к тому, с чего начали: у Арсения Бабкина имелся повод убить Смурновых. Будь они живы – он бы наследство не получил, раз дед Графыч все свое движимое и недвижимое завещал внучке Александре. – Архипов закрыл блокнот и демонстративно отодвинул его на край стола. – Давай заваривать чай. Ты знаешь, какое правильное соотношение кипятка и заварки, какой температуры должна быть вода и сколько надо выдерживать настой? Если нет, я тебе сейчас расскажу.

– Мы же еще не закончили с дедом и Бабкиным! Не придумали, что делать дальше! – возмутилась я.

– Две минуты.

– Выпьем чаю и подумаем, – пообещал Вадик. – Итак, нас трое, значит, в чайник, лучше фарфоровый, нужно засыпать четыре ложки заварки…

– Выбирай чайник и чашки, зануда, – я кивнула на застекленный шкаф-горку с посудой и оглянулась на Ирку у плиты. – Тебе блюдо для пирога дать?

– Я сам, я сам! – Архипов полез в шкаф.

Ирка отошла от плиты и шепнула мне на ухо:

– Ты только ложечки выбирать ему не предлагай!

– Ни в коем случае, что ты! – Я размашисто перекрестилась.

У тети Иды большая коллекция серебряных и мельхиоровых столовых приборов, среди которых проблематично найти пару одинаковых, потому что покупались они поштучно на блошиных рынках разных стран. Пирог успеет зачерстветь, прежде чем наш дотошный товарищ соберет комплект. А потом заплесневеет и окончательно пропадет, пока педант будет искать чашки и блюдца, стилистически подходящие к… (я привстала, чтобы посмотреть, чем был вызван победный возглас «Ага!» и что Архипов так нежно прижал к груди) – ага, к квадратному чайничку из японского фарфора имари восемнадцатого века.

Чайные пары у тетушки преимущественно севрские и лиможские, все не старше середины девятнадцатого столетия.

Но я опять недооценила Архипова. Вадик показал, что он опытный искатель сокровищ и мастер компромиссов, умеющий находить баланс не только между ценой и качеством. Он умудрился отыскать три почти одинаковые ложечки, блюдца изобретательно заменил десертными тарелочками из одного комплекта, а вместо чашек взял граненые стаканы.

– Оригинально, – оглядев сервированный к чаю стол, оценила Ирка.

– Классический советский граненый стакан – работа известного скульптора Веры Мухиной, то есть тоже произведение искусства и винтаж, – объяснил свой творческий замысел Вадик.

– Вообще-то в кухонном шкафчике стоит прекрасный чайный сервиз на шесть персон, – сообщила я, открывая тот шкафчик и снимая с полки блюдо для пирога, который Ирка выложила из сковороды на доску. – Не японский или французский и не антикварный, конечно, – Дулевский фарфоровый завод, конец двадцатого века, пятнадцать предметов, считая это блюдо. Обычно мы пользуемся именно им.

Архипов покраснел и открыл рот, но сказать ничего не успел – в прихожей затрезвонил дверной звонок.

Волька резво проскакал к двери, понюхал воздух под ней, чихнул и запрыгнул на лестницу, с верхних ступеней которой удобно наблюдать за происходящим в прихожей. Я догадалась, что к нам пожаловал кто-то знакомый, но не из тех, к кому кот питает симпатию.

– Сейчас, сейчас! – Пока я шла к двери, звонок все заливался.

На пороге в шатком равновесии высился Василий Кружкин в праздничном убранстве: синий с белыми полосками спортивный костюм – мечта любого физкультурника эпохи позднего Брежнева, кожаные сандалии с перепонками, бейсболка с изображением маскота ЧМ по футболу – 2018. На груди – начищенный до блеска значок «Отличник ГТО», на шее – фотоаппарат на ремне.

– Драсть, а Иринушка? – Кружкин качнулся на пороге, заглянул поверх моего плеча,