Заказ на мента - Евгений Сартинов

— О, Квасавчик, пвивет. Ты что, слез с очеведной телки и вешил вспомнить стаёго дъюга? А насчет наказан, ты это зля. Я наобоот, тепей тут начальник.

— О, поздравляю. Это как раз вовремя. Мне тут поручили пробить кое-какие данные по делу о расстреле наших гаишников.

— Это тебе то, подполковнику? — Арнольд явно был в восторге. Он то был до сих пор капитаном, и такое «унижение» своего сокурсника воспринял с приятной радостью.

— Ну, что делать, я ж не начальник, у меня повыше есть еще и полковник.

— Да, под этого не ляжешь, это тебе не Сонечка с бухгалтеии, как тогда классно вас застукали пъямо в кассе. Ты как ааз был под ней.

Юрий скривился. Этот момент своей половой жизни он вспоминать не любил. Тогда он чуть не вылетел из училища, и зацепился буквально чудом.

— Как ты можешь помнить такие гадости? Я и то почти забыл тот случай. Ну, давай, не придуривайся, я не миллионер, по межгороду мемуары наговаривать.

— И что тебе надо?

— Мне нужен человек, кто был в курсе разборок между автозаводскими и какими-то там «слонами» в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Ствол тут один серьезный всплыл с тех времен. Именно из него расстреляли наших гаишников.

Арнольд звучно свистнул в микрофон.

— Ну, ты даешь! Это ж одиннадцать лет пъошло. У нас в упъавлении сейчас таких осталось единицы. Может Сахно Мичуиин, садовод наш, любитель. Да, наверное, Ковальский. Все остальные либо на пенсии, либо в бизнесе. Хоеёшо тогда все поднялись на этом деле.

— Как мне их найти, этих Сахно и прочих твоих мичуринцев?

Арнольд засмеялся.

— Да, где ты их сейчас найдешь? Аасползлись как мухи по туше дохлого слона.

Астафьев удивился.

— А, что, вы, разве, не работаете в экстренном режиме? Нам говорили, что в управе все пашут по этому делу день и ночь.

— Пашут, это да. Только все ааботают нормально. Вчеяа вечеоом йаспределили обязанности и отбыли отдыхать. Если уж тебе пииходиться ваботать по железногооскому стволу, то, что ты еще хочешь?

— Понял. Слушай, а ты тогда не принимал участия в расследовании?

— Да ты что! Я тогда тлубил на «земле» в Октябльском лайоне. Но, вообще то, дело было гъомкое. Фильм был даже, по ТВ недавно показывали. Они тогда накъошили длуг длуга намеренно. Жмуииков твидцать с каждой стороны. Пальбу тогда уствоили в двадцати шагах от главного упъавления, пъикинь?!

— А как называлась вся эта разборка? Как она проходила по документам?

— Как-как, пвосто. "Битва слонов". Там пъикол был, у одних бъигадиъл был Коля Слонимский, а двугой, немец из казахстанских — Миша Элефант.

— Серьезно?!

— Вполне.

— Ну, ладно, спасибо и на этом.

Положив трубку, Юрий чуть подумал, потом зевнул, и снова завалился спать.

Как раз в это время произошло еще одно событие, оказавшее большое влияние на ход событий. К воротам дачного массива с ласковым названием «Солнечный» подъехала машина, «Джип-Чероки». Охранник тут же поднял шлагбаум, и машина проследовала дальше. Вот у самой дачи открывать ворота было некому, и водитель вышел из машины. Когда он уже открыл ворота, его окликнул сосед, тот самый толстый водитель "Ланд Крузера", что так напрягли в прошлую пятницу Зудов и Лужков — Михаил Сергеевич Гуревич.

— Слышь, Николай! Тебя менты уже проверяли?

Николай с недоумением уставился на толстяка.

— Меня? Зачем меня проверять?

— А это не важно. Они сейчас все внедорожники шустрят…

Он говорил что-то еще, но мимо них как раз проезжал автомобиль, и концовку его речи Николай не расслышал. Если бы Гуревич был более наблюдательным, он бы заметил, как после его слов сосед изменился в лице, а руки так затряслись, что он уронил ключи от ворот.

— Так говоришь, шустрят? — спросил он соседа, когда автомобиль проехал, и шум утих.

— Да, — радостно подтвердил Гуревич, — все тачки проверяют, и к резине особенно придираются. Чем-то им «Мишлем» не по вкусу пришелся.

— Понятно, — ответил вновь прибывший, и, к удивлению Гуревича, начал закрывать ворота.

— Ты чего это? — спросил он. — Только приехал же?

— Да, забыл кое-что в Кривове. А сейчас вспомнил. Надо съездить, — пробормотал Николай, и, резко развернув машину, помчался в сторону выезда.

— Чего это Тарасов, интересно, психует? — удивился Гуревич, но, раздумывать было некогда.

— Миша, окрошка готова! — позвал его голос из-за забора. Это событие было столь долгожданным, что Гуревич надолго забыл о странном поведении соседа.

А тот мчался в город, бормоча себе под нос: — Ну, Санек, ну, козел! Вот подставил, падла!