Дама горгульей - Юлия Алейникова

– Вот именно. В жизни действует закон подлости, и если ты сам ничего не предпримешь, жизнь будет бить по голове тебя, а не окружающих. А горгулья только все испортила. Лучше бы она совсем не падала, чем так.

– Эх, блин… – после продолжительной паузы горестно выдохнул Илья. – Тем более тебе не стоило трогать Агриппину. Еще тот прокол не забылся, а ты с новыми сюрпризами лезешь.

– Тебя это не касается! – оборвала его сестра. – Может, хватит уже питать бредовые надежды по поводу брака? Ей нет до тебя дела!

– При чем тут это? Ее мать настроена решительно, мечтает выдать дочурку замуж, а других кандидатов нет. Ко мне Елена Сергеевна неплохо относится, а Агриппина сделает что мама скажет.

– Ты уверен? – насмешливо спросила Катя.

– Да. И сегодня же начну активные действия. Надо ускориться, пока еще что-нибудь не случилось. К тому же самого Вольдемара сейчас в городе нет. Короче, следует поторопиться. Даст бог, он родственников трогать не будет, – суетливо проговорил Илья, уже строя планы.

– Братец, очнись, отца это не спасет, – скептически отозвалась Катя.

– При чем здесь отец?

– А кого ты надеешься спасти?

– Вообще-то я про себя говорил. Начинкин личность влиятельная, может и мне карьеру подпортить, если захочет. И чем только папаша думал, когда в это ввязался?

– Да заткнись ты уже, мечтатель малахольный! – зло оборвала его нытье Екатерина и бросила трубку на сиденье.

Валерий Коробицкий вышел из дома и сел в свой джип. Да, пока еще свой, с горечью подумал он, заводя двигатель. В офис ехать не хотелось, дома оставаться было невозможно. Анжела после субботнего вечера следит за каждым его шагом. Тесть, сволочь, отказался помочь, еще и пригрозил Феликса наследства лишить, если Валерий еще раз к нему с просьбой о деньгах сунется. «Сволочь!» – с особенным чувством повторил Коробицкий вслух и вырулил из паркинга.

Хорошо хоть Анжела не знает о том разговоре, иначе бы еще в понедельник на развод подала. А терять ее никак нельзя.

Это было ужасно. Валерий давно уже не любил жену. А уж если быть совсем честным, то и никогда не любил. Конечно, первое время после свадьбы он был готов носить ее на руках как символ собственного благополучия, принадлежности к миру богатых и всемогущих. Вот дурак, надеялся, что и сам станет одним из них. Но промахнулся. Промахнулся раз, два, три. Валерий никак не мог понять, почему другим все удается, а ему нет. Взять хоть этот проклятый поселок. Казалось бы, чего проще? Купил землю, оформил бумаги, построил дома, продал. Вон Шерстюк миллиард таким образом заработал, а он последние штаны потерял.

Валерий был бесконечно зол на окружающий его мир, полный несправедливости, и особенно на своего тестя, сволочного богатого маразматика, рушащего его жизнь.

Почему он выжил? Ну почему? Даже тут несчастному Валерию не было удачи. Другого бы погребло под каменной горгульей, и дело с концом. А здесь безвинный человек пострадал. Валерий до сих пор просыпался по ночам, мучимый горечью собственных неудач, мелких и крупных, навалившихся на него с проклятой субботы.

А тут еще жена начала нагло приходить домой среди ночи, довольная, как нагулявшаяся мартовская кошка. И он не то что отлупить ее, спросить не решается, где та шляется и почему от нее чужими мужиками пахнет. Стерва сволочная, такая же, как ее папочка!

Страшно захотелось напиться, и Коробицкий взглянул на часы. Было только начало одиннадцатого. Куда бы податься?

Ему решительно никого не хотелось видеть. Разве что… Валерий достал телефон и позвонил Кате. Но номер ее молчал. И он повернул в яхт-клуб.

Вот возьмет сейчас яхту, выйдет в залив и там напьется в одиночестве. А если повезет, то и утонет.

Коробицкий зло усмехнулся.