Правила Мерджа - Остап Иванович Стужев

он только выполнил первый разряд, рванув 70 и толкнув 115 кг, его тренер Андрей Львович Пахомов предложил ему перейти в спортшколу и получить, таким образом, возможность тренироваться еще и по утрам. Андрей Львович был убежден в таланте этого паренька, и отличные для его возраста результаты плюс динамика их роста указывали на серьезные перспективы. До КМС не хватало всего 25 килограмм в двоеборье, то есть, говоря о каждом движении в отдельности, около 10 и 15 кг соответственно. Правда, одно дело прибавить десятку к небольшому весу – и совсем другое к весу, который большинство населения планеты даже не сможет оторвать от помоста. Здесь и начинается магия тренировочного процесса, своеобразное восхождение на Голгофу, когда раз за разом надо повторять движения с весом, когда за пять или десять секунд сердце начинает выдавать больше 180 ударов в секунду и суставы выкручивает, как на пыточной дыбе.

Пахомов, вначале уверенный в немедленном согласии Романа на это заманчивое по своей сущности предложение, неожиданно столкнулся с тем, что его ученик по непонятной причине не торопится с принятием решения. Конечно, двухразовые тренировки не имели смысла без стероидов, о которых не принято было говорить открыто, особенно в юношеских командах, и поначалу он подумал, что Рома переживает за свое здоровье и не готов рисковать ради рекордов, славы и идущих в ногу с ними материальных благ. Тогда он начал заходить с разных сторон, рассказывая красочные истории про поездки за рубеж, оплачиваемые спорткомитетом, выгодные контракты на рекламу одежды и спортивного питания. Наконец, после неудачного выступления на юношеских соревнованиях на Москве по юношам, где Роман со своим результатом дотянул только до пятого места, Андрей Львович решил поставить вопрос ребром.

– Мне нужен ответ не позднее чем завтра, – проворчал он, не глядя на стаскивающего штангетки Романа. – Директор звонил и говорит, что не может держать это место бесконечно. Там, сам знаешь, очередь. Поэтому говори «да» или «нет» и не морочь нам голову, есть и другие перспективные ребята, а с твоим результатом – это среди инвалидов на паралимпийские еще и не пробьешься. Ты за месяц сколько прибавил? Правильно, зеро! Знаешь это сколько? Это ноль! Перевожу для незнающих английский.

– Андрей Львович, я каждый день в зале, я в приседе двадцать прибавил и в тяге почти столько же, – тон ответа был скорее не оправдывающийся, а наполненный злой досадой.

– Слушай, иди тогда в лифтеры, там таких силачей ждут не дождутся, а у нас олимпийский вид.

– Да вы же сами мне тренировки писали: «Давай подтянем базу, от нее толкнемся, как комбат от Урала». Какие еще советы вам Владимир Семенович напел? – Рома швырнул скатанные с коленей бинты в сумку с такой скоростью и точностью, что Пахомов, прищурив глаза, внимательно посмотрел на паренька. Да, у парня точно был талант: скорость, резкость, взрыв – такое не купишь и не напампишь никакими анаболиками.

– Если бы ты вообще не прибавлял, я бы с тобой и не разговаривал. Скажи мне, чего ты тянешь? Нагрузок ты не боишься, я знаю, чего тогда?

В раздевалке были еще припозднившиеся спортсмены, финалисты и просто те, кто любил подольше постоять под горячими упругими струями душа. Все неожиданно посмотрели в сторону Романа, который в одном трико, скатанном вниз до пояса, сидел на длинной спортивной лавке, покрытой светло-коричневым лаком, истертым поколениями любителей «железной игры».

– Дело не в нагрузках. Есть причина.

– Какая? Я могу помочь?

– Да нет. Дайте мне время до завтра.

Пахомов почувствовал, что надо додавить сейчас.

– Давай так: мотай, мойся, одевайся, я подожду на улице, пойдем через дорогу, знаешь, там на углу молочные коктейли делают, там и поговорим.

««Давай» в Москве по роже получил», – мысленно Роме хотелось послать тренера куда подальше, но он только коротко кивнул головой и, прихватив полотенце, потопал в душевую.

Выйдя из девятого подъезда огромного спортивного комплекса и подойдя к заскучавшему и уже поглядывавшему на часы Пахомову, который монотонно покачивался вперед-назад, прислонившись задом к капоту своего внедорожника, Рома сказал:

– Согласен, оформляйте. Завтра пойду к директрисе у себя в школе, заберу документы.

– Правильное решение. – Пахомов доброжелательно потрепал Рому по плечу. – Подбросить?

По дороге Андрей Львович заходил с разных сторон, дабы узнать причину, по которой его «восходящая звезда» так долго тянула резину. Тот только отнекивался или просто ухмылялся. Тем не менее они тепло распрощались и договорились, как и где Роман передаст ему личное дело.

А «причина» училась с ним в одном классе уже восемь лет. Рома обратил на нее внимание при весьма пикантных обстоятельствах и уже несколько месяцев вынашивал планы, каким образом попробовать с ней заговорить. Если рассуждать здраво, не было никаких проблем подойти к худенькой, с двумя длинными тугими косами, девице и спросить какую-нибудь ересь, например про домашнее задание по математике, или вообще тупо попросить карандаш или линейку. Одним словом, проводя по шесть часов в день в школе, предлог найти можно. Сложность начинается, когда она тебе нравится и это станет понятно всем на свете, даже не когда ты ее о чем-то спросишь, а в тот самый момент, когда просто остановишься рядом с ней. Особенно если между вами есть некая интимная тайна, известная тебе одному. На этом месте изнуряющий Чекаря калейдоскоп совпадений совсем сбивал его с толку. С одной стороны, никто не знал, кого из юных служительниц Терпсихоры он мог лицезреть в душевой комнате совсем без ничего. С другой стороны, несмотря на абсурдность этого предположения, ему казалось, что она его узнала тогда, и сейчас именно поэтому упорно не смотрит в его сторону.

Рома, до того дня ни разу не бывавший в том микрорайоне, куда она ездила на занятия танцами, прибыл в составе небольшой, но сплоченной группы спортсменов, которую приглашали на разборки. Как нередко бывало в таких случаях, на встречу с ними никто из заявившихся не пришел, и, постояв минут сорок пять на школьном футбольном поле, они решили прогуляться и пнуть первого подвернувшегося. Дойдя до забора, огораживающего старое двухэтажное здание музыкальной школы, треть которого отдали под балетные классы, они пошли вдоль него и обнаружили щель, пробитую между двумя бетонными плитами. Доносившиеся из приоткрытой форточки гаммы и арпеджио могли бы придать окружающему пространству поэтичность, если бы не обрывки старых газет и пакеты из-под молока, не говоря уже о другом мусоре, щедро разбросанном на покрытом желтоватой травой газоне. Роившиеся, словно насекомые вокруг яркого света, подростки в дальнем конце школьного двора сразу привлекли их внимание. Почувствовав легкую добычу и обычный в таких случаях охотничий азарт, гоп-компания мгновенно и не сговариваясь рассредоточилась, и представители различных видов спорта, двигаясь по разным траекториям, быстро