Депутатский заказ - Алексей Макеев

– Все правильно, это я достаю верный шпалер, чтобы расстрелять вас на месте. Да не дергайся ты, горюшко. – Он протянул Лехе десятидолларовую бумажку. – Видишь, какой дядя добрый! Пойдешь Вована навещать – апельсинчиков ему купи, минералки бутылку. Минералки, а не самогонки, я проверю! И там, в больничке, напишите мне подробненько все про тачку, про крутых, о чем они с вами говорили – как ты мне сейчас живописно излагал. Две подписи. И занесешь на Ленинские Зори, дом восемь. Не будет меня, отдашь старику. И не откладывай!

…Поужинав в бутягинском обществе – на этот раз без возлияний, только свежезаваренный чай с душицей и липовым цветом, – Лев оставил хозяина наслаждаться очередным тошнотворным ток-шоу, а сам вновь, как и вчера, растянулся на своей временной лежанке и под звук бьющих в стекло мелких дождевых капель, в полной темноте принялся мысленно прокручивать наиболее интересные эпизоды беседы с Честаховским.

– …Вы вот что, Святослав Игоревич. – Гуров пристально, не мигая, смотрел в глаза Честаховскому. – Хотите, чтобы я поверил, что ни Дорошенко, ни шеф ваш, Баранов, вам про меня еще ничего не сообщали? Так я поверю. Но вся ваша беда в том, что я неплохо знаю математику и не совсем забыл юриспруденцию. Учили меня когда-то на совесть. В УВД мне еще позавчера дали, с полного согласия адвокатской коллегии, список ваших дел за последние пять лет. Я на досуге и подсчитал процент дел по банкротствам и по связанным с барановскими фирмами-однодневками в частности. А потом сравнил с официальной статистикой по городу… Заметим, что все эти околобарановские «Лады», «Триумфы», «Вояжи-экстра» не только гробились, но и регистрировались через ваш «Правовед». Интересно, правда? Была когда-то у Леонида Утесова песенка про машину «Скорой помощи», которая «сама давит, сама режет, сама помощь подает…». У вас с точностью до наоборот. Продолжать?

– Не стоит. Только что вы хотите этим сказать? Чего вы вообще от меня добиваетесь?

– Чтобы до вас дошло: только этой любительской и совсем неглубокой статобработки уже хватает, можно предпринять корпоративное расследование и попереть вас из коллегии к песьей матери, как один мой хороший приятель выражается. Кстати, я узнал, что любовью товарищей по адвокатскому цеху вы не избалованы: они – правда, не только они одни – дружно отзываются о вас как об исключительном мерзавце.

– А я – он и есть. – Честаховский ответил злобноватой улыбкой. – Но ничего…

– …я вам сделать не смогу. – Гуров откровенно пытался вывести Честаховского из себя, и это ему почти удалось. – Кстати, пока и не собираюсь… Но я ведь знаю механику этих банкротств, связь между ними и последующими наездами на владельцев обанкротившихся фирм. Вы что же, на Домового лично выходили всякий раз? Особенно последний случай показателен, с АО «Альянс». Только об одном подумайте: если это грамотно, вкусно подать в печати, да еще в центральной, а поверьте, возможности такие у меня есть… И коллегия не понадобится, вас ни в одну приличную фирму даже сортиры чистить не возьмут! В неприличную, кстати, тоже…

Для дальнейшего развития атаки ему позарез нужна была та самая аналитическая записочка от уэповцев. Сейчас Гуров блефовал: он не знал, он лишь догадывался. Но сработало!

Упоминание Прасолова явно не понравилось Честаховскому. Он купился на гуровский блеф, решив, что московский полковник откуда-то знает о некоторых слишком неприглядных вещах. Тут уже не отделаешься разбором полетов на коллегии, тут можно поучаствовать в уголовном процессе в непривычной роли обвиняемого. Проклятая ищейка! И как себя вести? Уходить в полную несознанку – глупо, значит, надо тянуть кота за хвост, выиграть время, связаться с Барановым, в конце концов, идея с банкротствами и возвратом денег принадлежит ему!

– Вы ставите меня в чрезвычайно неприятное положение, – вздохнул Святослав Игоревич после продолжительной паузы.

– Вот именно, – любезно согласился внутренне возликовавший Гуров, – рад, что вы это поняли наконец. Я не волшебник, но много чего могу, в том числе и малоприятного. Для начала: какими юридическими проработками вы занимались для Баранова и что в работе сейчас? Имеет ли это какое-либо отношение к АООТ «Дизель»?

– Я занимался самыми разными делами для Виктора Владимировича. Иногда весьма деликатными. – Честаховский кривовато усмехнулся. – А некоторые, так на поверку и вовсе легальными оказались. По тому же «Дизелю», например. Да и банкротства эти… Кредиторы не вчинили ни одного иска: ни до, ни после процедуры банкротства. Значит, я таки неплохой юрист, умею работать!

…Вспомнив эти слова Честаховского, Лев недовольно хмыкнул, встал с лежанки и подошел к окну своей комнатушки. Работать он умеет! Только ли он, вот вопрос. Кто-то еще тоже нехило «поработал» с этими кредиторами, обычно люди так легко с деньгами не расстаются!

Из бутягинского садика доносился отрывистый лай Пальмы. Туман на улице, непроглядный туман, сочащийся мелкой противной моросью. И в работе у него – сплошной туман. Кто прячется там, под этой серой пеленой? Вообще, на улов сегодняшнего дня грех было пожаловаться, но Льва до головной боли изводило одно: хоть Честаховский и купился, но главное – почему ни один владелец фирм, кинутых барановскими креатурами-однодневками, не стал судиться ни до, ни после банкротства жуликоватых партнеров – оставалось неясным. А Лев буквально шкурой чувствовал: здесь нерв барановских махинаций, отсюда течет на его мельничку финансовый поток.

Гуров не экономист, а оперативник. Но классика оперативной работы пока не срабатывала, даже «внедренки» у него здесь не было, откуда бы? Выход оставался единственный – завязывать контакт с самим Барановым. Но как? От Честаховского, уже в самом конце, Гуров узнал, что второй день ненароком всплывающий в разговорах Епифанов работает сейчас в «Рассвете» техническим менеджером. Может, через него? Гриценко познакомил бы, а там, глядишь, и…

Гуров не был ясновидящим, будущее предсказывать не умел и, конечно, не предполагал, что его, правда заочная, встреча с Епифановым не за горами, и главный инженер «Дизеля» для этого не понадобится…

Гуров вышел из своей комнатушки в коридорчик, автоматически пошарил в кармане куртки и в сердцах обругал себя последними словами: весь день собирался купить пачку сигарет, вот как раз для такого настроения, так нет же, опять забыл!

– Лев Иванович, ты никак подымить захотел, а с куревом напряг? – послышался сзади голос Бутягина. – Я, видишь, хоть не сыщик, а догадался! Пойдем на пару, у меня, правда, «Прима» только, зато саратовская. Накинь куртайку свою, выйдем во двор, что-то Пальма разбрехалась, заодно посмотрим: вдруг хулиган какой через забор намылился? Будет тебе задержанный с доставкой на дом!

«Нет уж, хватит с меня хулиганов на сегодня», – улыбнувшись, подумал Гуров, выходя за стариком в темноту.

Темноту? Не совсем… С юго-западной стороны, за вокзалом, сырая туманная пелена высвечивалась густо-багровыми сполохами – столь сильными, что рассеянный туманом свет отблескивал и переливался в зеркалах луж и стеклах бутягинских окон. Слабо тянуло гарью, к которой примешивался запах свежей окалины. Один за другим бухнули два взрыва; пару секунд спустя – еще один, посильнее. Хотя перенасыщенный влагой воздух быстро гасит звуки, этот, последний, ахнул как будто прямо за воротами. Истерично лающая Пальма взвизгнула, прижала уши и на брюхе подползла к ногам Бутягина.