Цвет боли. Бархат - Эва Хансен

— Меня выпороли и дважды трахнули. Еще я получила плаг и обещание, что в следующий раз будет даже лучше, хотя много жестче и дольше.

— Вау! — ахнула подруга. — Кто, Петер?!

— Нет, в том все и дело, что я не представляю, кто именно.

— То есть?

— Я была в маске, он тоже.

— Тебя трахнул незнакомец?! Фрида, ты делаешь успехи. Расскажи.

Все-таки жизнь рядом с Бритт сильно повлияла на Линн, временами она очень похожа на свою подругу-американку. Но сейчас Фриде очень хотелось с кем-то поделиться, а потому она рассказала Линн о том, что пережила за последние часы.

— Вау! У тебя опыт… Я такого не переживала. Знаешь, а это хорошо, что он в маске, ты бы даже с Магнусом ни на что подобное не решилась.

— Какой Магнус! — буквально взвыла Фрида. — Не вздумай никому рассказать, даже Ларсу, слышишь?!

— Ладно, — рассмеялась Линн. — Молчу, как рыба в море.

Заснуть, конечно, не получалось. И дело не в том, что саднили ягодицы и вообще-то болело внутри, просто возбуждение от перенесенного оказалось слишком сильным. Хорошо, что завтра воскресенье.

Звонок мобильного заставил просто подскочить. Причем это звонил ЕГО мобильный.

— Ты жива?

— Да.

— Открой коробку. Зеленая баночка, которая там есть, — это мазь для пострадавшей части тела. Смажь. Сейчас смазывай, я подожду.

Мазь была прохладной и очень приятной. Но для смазывания пришлось задрать рубашку выше талии, чтобы не испачкать.

— Смазала? Теперь бери зажимы для сосков, пока маленькие.

— Я не…

— Ты понимаешь, что зарабатываешь себе отрицательные очки? Прикрепляй. Даю десять секунд. Расскажешь о своих ощущениях.

— Мне нужно снять рубашку.

— Твое время вышло. Два штрафных очка.

— Я прикрепила.

Она сбросила рубашку и теперь стояла на коленях на постели, дрожа от возбуждения. Оказалось, что прошедшая пара часов после порки, может, и облегчила страдания ее ягодиц, но не смогла погасить возбуждение.

— Хорошо. Раздвинь колени пошире. Теперь возьми из коробки вагинальные шарики, те, что побольше. Знаешь, что это такое?

— Знаю! — огрызнулась Фрида, ругая себя за подчинение, но шарики из упаковки достала.

— Если знаешь, вводи их в себя. Только ноги не сдвигай. И не смей кончать! Учись держать все мышцами и контролировать оргазм.

— Я не удержу.

— Учись. Это будет тебе задание для тренировок до нашей встречи. Когда мы встретимся, я заставлю тебя держать шарики на весу. Не удержишь — накажу, удержишь — поощрю.

— Как?

Она просто растерялась от его власти над собой, потому задала такой глупый вопрос.

— Накажу, выпоров, а награжу, трахнув.

Она не сдержала усмешку, вспомнив, с каким удовольствием он делал это сам.

— Зря смеешься. Ты не представляешь, каким наказанием может стать отсутствие секса при сильнейшем возбуждении.

Это она как раз представляла…

— Ты будешь умолять меня о нем и каждый раз заслуживать.

— Как?

— Я придумаю, дорогая… Обещаю, такое придумаю, что тебе снесет крышу.

Фрида решилась:

— Как мне тебя называть?

— Никак. Я для тебя остаюсь незнакомцем. Поверь, тебе так будет легче и проще. Потом что-нибудь придумаем.

Он был прав, но Фрида решила мысленно называть его Х.

Ларс сидел в баре отеля, в котором остановился. Одна из важных встреч по делам его фонда была перенесена на следующий день по весьма уважительной причине — доктор, который должен делать доклад, попал в аварию. Обошлось без серьезных травм, но у бедолаги все еще дрожал голос и тряслись руки.

Ларс позвонил Линн и сообщил о том, что задержится еще на день. Понял, что Линн расстроена, но что он мог объяснить, что у человека большая шишка на лбу и нервное заикание, потому он не может выступать и попросил о переносе встречи? К чему красивой женщине такие проблемы, своих хватает. Ребенок, которому всего четвертый месяц, — это круглосуточные заботы.

При мысли о жене и дочке сердце замирало от нежности. Линн прекрасная мать, а их малышка очаровательный здоровый ребенок, но даже с самой здоровой крохой возни много, такой маленькой еще необходимо постоянное присутствие взрослых рядом. Лучше мамы… Ларс представлял, как Линн купает их дочку, делает ей массаж, кормит, учит Мари переворачиваться с животика на спинку…

Мысли о Линн и Мари прервало появление Карин, которая подсела с вопросом:

— О чем грустит самый красивый мужчина в мире?

Карин журналистка издания, которое Ларс спонсировал, девушка его приятеля Алана, главного редактора этого небольшого «журнала обо всем». Алан и познакомил их где-то полгода назад, попросив показать на красотке несколько приемов работы флоггером.

Алан бэдээсэм со стажем, но рука у него тяжелая, Ларс посочувствовал девушке, посмеялся, но… помог. Алан снял сеанс на видео и сделал снимки. Ларсу бы забеспокоиться, но он хорошо знал приятеля, Алан не из тех, кто делает подлости, кроме того, вся редакция щедро спонсировалась Ларсом, и у них хватило бы ума не делать гадости своему спонсору. Все же он попросил приятеля уничтожить записи и фото. Алан обещал.

Линн тогда ходила кругленькая, как шарик, Ларс не стал рассказывать жене об этом сеансе, ни к чему ее волновать. И чувствовал себя как-то неуютно из-за этой лжи, хотя ничего особенного не было, БДСМ — это совершенно особые отношения, практически товарищеские, обнаженность натуры не играет никакой роли. Но что-то подсказывало, что все равно не стоит уведомлять жену о сеансе.

Карин просила еще один, Алан вообще хотел научиться связывать красотку, от этого Ларс отказался категорически. Но девушка настойчива, просила если не связывать, так хоть еще поучить ее верхнего владению флоггером и плетью. Ларс прекрасно понял, что Карин оказалась в том же отеле не случайно, как догадался и о том, что именно привело ее сюда. Формально она освещала работу фонда, но в Стокгольме Карин приходилось общаться с его помощницей в офисе, а вот в Гетеборг увязалась следом. «Надеется уговорить еще на сеанс», — усмехнулся Ларс.

Карин красотка. Настоящая, из тех, вслед которым мужики шеи сворачивают. И хотя Ларса мало трогала эффектная внешность журналистки, он отдавал должное вкусу Алана, нашедшего этакую пассию. Она не просто эффектна, но из тех, кто умеет своей внешностью пользоваться, — красотка с вызовом.

Линн хороша, ей вслед мужчины тоже оборачиваются, но жене Ларса не придет в голову вот так закидывать ногу на ногу, оголяя себя практически до талии, или почти прижиматься грудью к собеседнику, делая вид, что плохо слышно. Конечно, такое поведение очень смахивает на поведение шлюхи, но Карин умудрялась держаться на тончайшей грани приличного и неприличного. Еще чуть более вольно, и ее сочтут девушкой по вызову… А так… у леди просто игривое настроение.