Медовый траур - Франк Тилье

Взбешенный Леклерк комкал в руке послание, найденное на груди одной из бабочек, скрежетал зубами и топал ногами:

– «Потоп из бабочек, в скором времени ждите худшего…» Этот умник играет у нас на нервах, старается выставить нас на посмешище. Ты только погляди в окно!

На улице собралась толпа. Вспышки фотоаппаратов, разинутые рты…

– Кто-то позвонил в «Либерасьон» и, не назвавшись, предложил ровно в шестнадцать часов подойти к нашему дому, чтобы посмотреть, как «бабочки берут штурмом здание уголовной полиции»! – объяснил он. – Сам понимаешь, что тут началось! Телефон не умолкает!

– Да, с ним не соскучишься. Но если бы он хотел сообщить прессе про анофелесов и про малярию, он бы не преминул это сделать. А пока он всего лишь хочет показать нам, что карты у него в руках. Он – игрок.

– Игрок, это точно! И сволочной игрок!

Внезапно появилась Дель Пьеро. Бледная как смерть.

– Ну что? – рявкнул Леклерк.

– Энтомолог осмотрел мою машину под ультрафиолетовой лампой – и там оказались мельчайшие следы феромона. Наверное, я вымазалась, притронувшись к дверце. Курбевуа показал, как это могло произойти. Потом эти летучие гады кидались на все, к чему я прикасалась, даже после того, как вымыла руки!

Леклерк плюхнулся в кресло:

– Понятно, понятно… Так… Вы хотите сказать, этот урод мог выпустить своих бабочек где угодно и они все равно вас отыскали бы, пользуясь только… чутьем?

– Совершенно верно. Почуяв то же самое вещество, которое привлекло их в исповедальню и в дайвинг-клуб.

Я поднял глаза на Дель Пьеро:

– Где он мог приблизиться к вашей машине?

– Да где угодно! На улице, перед красным светофором, у моего дома или даже здесь. А феромон… Феромон нельзя собрать в прямом смысле слова, но оставьте, например, на несколько дней рядом с самками сфинкса какую-нибудь картонку, и эта картонка вся им пропитается. А потом достаточно картонку обо что-нибудь потереть – и на это «что-нибудь» слетятся самцы… Понимаете, о чем я? Совершенно безобидный поступок – это вам не стекло в машине разбить!

Комиссар уже не мог усидеть на месте, он подбежал к окну, высунулся, снова обернулся к нам:

– Церковь в Исси, меловой карьер, дом Тиссеранов, лаборатория с паразитами… У него все схвачено, все дороги размечены, он знал, куда мы отправимся, и, может быть, тогда и действовал. Мазнул этой своей мерзостью по одной из наших машин – и хоп! Дело сделано!

Дель Пьеро, вздернув брови, уставилась на послание, а Леклерк сменил тему:

– Ну хорошо… А что у нас с историями болезни пациентов? Из клиники, в которой работали Тиссераны? Там что-нибудь накопали?

– Пока что три задержания – и три подтвержденных алиби. Отрабатываем все версии. Больше десяти инспекторов копаются в этом день и ночь. Лаконичное описание, полученное сегодня от комиссара Шарко, – рост приблизительно метр восемьдесят пять, широкие плечи, очень низкий голос – наверняка ускорит процесс. Если имя убийцы можно найти на страницах медицинских карточек, мы его найдем.

Окружной комиссар кивнул:

– Отлично. Расширяйте круг поисков: больничный персонал, их семьи, дальние родственники и даже соседский лабрадор… Все понятно?

– Все понятно, – кивнула Дель Пьеро.

А Леклерк сунул в рот сразу три пластинки жвачки и прибавил:

– К этой истории с бедствиями надо отнестись очень серьезно. Отделениям тропических болезней всех научно-медицинских центров региона предписано сообщать санитарным властям обо всех мало-мальски подозрительных случаях повышения температуры или определенного рода недомоганий. Создан специальный комитет.