Не на ту напали! - Марина Серова

Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это все-таки не совсем теленок. Когда мы осторожно спустились чуть ниже, то разглядели, что под нашим деревом стоит молодой лось. Скорее даже — лосенок. Лосей раньше мы обе видели только в книжках, но тут ошибиться было нельзя: горбатая морда и длинные нескладные ноги не могли принадлежать никакому другому животному.

Лосенок стоял почти под самым деревом и беспокойно прядал ушами. Дышал он тяжело, словно переплыл не половину таежной реки, а как минимум Каспийское море.

Катька молча протянула мне наверх нашу острогу. Пока я решала сложный этический вопрос — гуманно или не гуманно убивать беззащитное животное, которое вдобавок само к нам пришло, — Провидение решило все за меня.

Лосенок подо мной вдруг захрипел, закачался и тяжело рухнул на бок. Когда мы спустились с дерева, он уже не дышал.

— Слушай, давай его не будем трогать. Вдруг он больной?

Но голод оказался сильнее рассудка. Я взяла из костра самую большую горящую палку и подошла к лежащему животному. На боку у лосенка обнаружилась большая рваная рана. Человек с такой дырой в боку не прошел бы и пяти шагов.

— Кто это его так?

— Волки, наверное.

— Так он все-таки к нам плыл?

— Ну да, выходит, так. Они его загнали, а он в реку прыгнул и уплыл. Может, это его остров, а может, инстинкт подсказал искать спасения у человека.

— Хорошо, что на берегу не заночевали. А что мы теперь будем делать?

— Как что? Жарить и есть, — кровожадно ответила я.

Но вид мертвого животного, честно говоря, особого аппетита у меня не вызывал. Кроме того, я вдруг поняла, что не знаю, как их разделывают.

— Кать, а ты умеешь лосей разделывать? Хотя да, глупый вопрос. Кажется, их сначала как-то нужно свежевать. Но вот как?

Перед нами лежала целая гора мяса. Каких-то тридцать-сорок минут назад мы о таком не смели и мечтать. Но мы не знали, с какой стороны к нему подступиться!

Однако сомнениями мы мучились недолго. Воспоминание о вкусе и запахе жареного мяса заставило нас действовать. То есть не нас, а меня, разумеется, — эта королева наотрез отказалась прикасаться к «трупу». Именно так и сказала, честное слово!

Но тем не менее это не помешало ей некоторое время спустя с аппетитом уплетать этот самый труп, нарезанный на кусочки и обжаренный на ивовых прутьях. Да и я от нее не отставала. Даже отсутствие соли не смогло испортить нам пир. По молчаливому уговору в сторону туши мы обе старались не смотреть. Наелись мы так, что животы трещали.

Наутро мы устроили завтрак, такой же сытный, что и ужин накануне вечером. Потом мы взяли с собой столько мяса, сколько, по нашему мнению, могли съесть, прежде чем оно испортилось бы, и отчалили от острова.

Довольно долго наше плавание представляло собой сплошное удовольствие. Мы сидели на плоту и любовались проплывающими мимо видами. Относительно спокойное течение само несло нас к людям.

Мы старались держаться ближе к берегу. Услышав впереди характерный рев воды, бросали плот и шли по суше. Через несколько километров наше судно обязательно оказывалось прибитым к берегу, и, после небольшого ремонта, мы плыли до следующих порогов.

Но все когда-нибудь кончается. Закончилась и наша лафа.

Когда мы вновь услышали знакомый низкий рев, берега, вдоль которых мы плыли, уже превратились из поросших лесом пологих холмов в крутые скалы, подступавшие к самой воде. Приближаться к ним было опасно — река там билась об огромные валуны.

Оставалось только держаться середины, уповая на лучшее. Что мы и делали. Авось проскочим.

Мы не проскочили.

Плот пролетел мимо двух гигантских глыб, торчащих на самой середине реки, протиснулся между двух других и, набрав приличную скорость, со всего маху въехал в какую-то скалу. Мы очутились посреди ревущего потока.

Я сразу же потеряла Катьку из виду. Не знаю, как я умудрилась не выпустить из рук свой драгоценный кейс. Меня било о камни, я почти захлебнулась и уже теряла сознание, когда ногами нащупала дно.

Скользкие камни на дне вели себя, как живые и очень злобные существа. Они норовили выскочить из-под ноги или зажать ее в смертельные тиски.

Но течение само подталкивало меня к берегу. Вскоре меня уже не смывало волной всякий раз, как я пыталась встать. Подняв голову, я обнаружила, что берег совсем рядом. Прижимая к себе «дипломат», я кое-как поднялась на ноги и поплелась к нему.

Колени были разбиты в кровь, все тело ломило так, что шагу нельзя было ступить. Я чувствовала себя куском мяса, пропущенным через мясорубку. Едва выбравшись на берег, я рухнула на камни и отключилась.

Когда я пришла в себя, Катька сидела рядом и ревела как белуга.

— Ты что это вдруг?

— Живая! Ура!

— Я и не собиралась умирать. Где мы?

— Как где? На берегу.

Я поднялась и огляделась вокруг. Мы сидели на узкой полоске песка. К самой реке подступали деревья, а за спиной широко разливалась спокойная гладь воды. Вот только плыть нам по ней было не на чем.

И мы пошли.

Немного углубившись в лес, мы вышли на узкую, почти незаметную тропу в густом кустарнике. Тропой я называю ее просто по сравнению с остальной местностью — просто кусты пореже и трава пониже. Какое-то время она шла вдоль реки, и мы двигались по ней. Потом она свернула в сторону и пропала, и нам пришлось продираться по самому бурелому.

От реки мы отходить не хотели — между крон были видны тучи, затянувшие небо. Направление на север определить было невозможно. Река оставалась нашим единственным ориентиром.

Я теперь плелась сзади, а Катька выбирала дорогу. Она и заметила снова тропу.

Вдруг шум реки, который постоянно доносился справа от нас, исчез. Тропа завела нас в какие-то дебри и опять пропала.

— Не хочу тебя пугать, но, по-моему, мы заблудились.

— Ну, все. Где, по-твоему, сейчас река?

— Может быть, там, — я показала рукой назад. — А ты давно ее не слышишь?

— Не знаю.

На самом деле река могла быть где угодно. Мы бросились искать свою тропу, но найти ее не смогли. Это и спасло нам жизнь.

Мы уже десять минут, не разбирая дороги, неслись вперед, когда вдруг выскочили на предательскую тропу.

— Смотри, что это?

— По-моему, это ружье.

Это действительно было ружье. Старая одностволка с расколотым прикладом, закрепленная в развилке дерева на уровне моей груди. Направлена она была вдоль тропы, по которой мы могли бы сейчас идти. Мы заметили натянутую поперек тропы леску. Стоило задеть ее ногой, и заряд картечи навсегда прервал бы наше путешествие.

— Это какой же козел…