Темные делишки - Марина Серова

Выжимая сцепление, я бросила взгляд в зеркальце заднего вида, которое отражало часть привокзальной площади. Так и есть! «Работа» на сегодня была закончена — полосатую палатку уже убрали, чтобы она не попала в поле внимания служителей порядка, которые могли и документы у «крупье» потребовать. Хотя, наверное, липовые лицензии у жуликов имелись, но вдруг бы попал дотошный мент… От него просто так не отвяжешься, а давать на лапу накладно, в их деле каждая копейка дорога.

Жаль, что я не могу разделиться надвое или натрое. Одна бы осталась следить за палаткой и женщиной — «крупье», вторая бы выяснила личность «подсадной утки», перевоплотившейся в стройную блондинку, а третья, так уж и быть, поехала бы за Лукьяновым. Но… Пришлось выбирать из трех пунктов один, наиболее важный.

* * *

Лукьяновское такси двигалось на умеренной скорости вниз по улице Московской. Мне было легко следить за светлой машиной, выделяющейся на мрачно-сером фоне осеннего города. Жулик-новичок не удосужился даже проверить, нет ли за ним слежки. Спустившись к Музейной площади, такси притормозило. Лукьянов расплатился и вышел из машины с сумкой. Я припарковалась в десяти метрах и приготовила камеру к очередной съемке. Материал тут же представился.

Лукьянов направился к неприметной двери, над которой висела выгоревшая на летнем солнце вывеска «Пункт проката». Я последовала за ним, оставив дверцу «девятки» приоткрытой на случай стремительного бегства. Неслышно проникнув внутрь помещения, я притаилась за большим холодильником, который предназначался для проката, и из этого закутка мне удалось записать на пленку важнейшее доказательство того, что многоступенчатая система жуликов действительно имеет место. В глубине комнаты Лукьянов передавал сумку плюгавому лысеющему заведующему прокатным пунктом, который расплатился с актером.

Тут бы мне развернуться и тихонечко уйти, но мой каверзно-язвительный характер не позволил этого сделать. Мне жутко захотелось нарочно выдать себя и тем самым спровоцировать неумеху-злоумышленника на защитные действия. Ну-ка, посмотрим, голубчик, как ты себя поведешь в экстренной ситуации…

Если Лукьянов имеет отношение к убийству бывшей любовницы, то факт обнаружения слежки заставит его переполошиться и разволноваться не на шутку: по сравнению с убийством жульничество — невинная детская шалость. В таких ситуациях преступники и допускают ту самую оплошность, которая разоблачает их окончательно. В этом я неоднократно убеждалась на собственной прак — тике.

Плюгавый заведующий, не догадываясь о моем присутствии, скрылся за занавеской в соседней комнате, а Лукьянов повернулся и остолбенел: прямо на него смотрел объектив видеокамеры. Запись, кстати, вышла чудесная — мой красавец-подозреваемый крупным планом смотрелся превосходно! На мгновение он опешил, а я, не теряя драгоценных секунд, выбежала на улицу к родной «девятке». Когда актер появился в дверном проеме, я уже взяла с места, с каждым мгновением набирая скорость. Он понял, что гнаться за мной — дело бессмысленное, тем более что такси он отпустил.

Откуда взялась эта баба с камерой? И на кого эта баба работает? Наверняка именно такие вопросы закрутились в его голове.

Оставив начинающего афериста наедине с подобными размышлениями, я скрылась из виду, поднимая пыль и отчаянно свистя шинами. Пусть думает, что я на всех парах помчалась сдавать добытые улики его незаконной деятельности. На самом же деле для меня гораздо важнее было проследить, что он предпримет в первую очередь ради спасения собственной шкуры. Ясное дело, заведующему прокатом он о бабе с камерой ни слова не скажет. Погибать от руки разъяренного работодателя прямо сейчас ему не захочется, подумает — а вдруг все еще и обойдется.

Поскольку Лукьянов видел мою бежевую «девятку», в дальнейшей работе по делу Зориной ее «участие» исключалось. Сейчас мне нельзя было медлить, поэтому пришлось временно бросить верную «ласточку» на произвол судьбы в ближайшем закутке и, прихватив сумку с документами и деньгами, а также драгоценную камеру, срочно ловить такси. Район набережной — место довольно людное, поэтому и такси здесь проезжали частенько. В одну из свободных машин я вскочила буквально на ходу и, сунув водителю под нос лицензию, бросила:

— Быстро на Музейную и следуйте моим указаниям. Плачу по двойной цене!

Таксист покорно согласился, подавленный бумажкой с печатями и моим непреклонным тоном. Но я-то не сомневалась, что последний довод сработал лучше всяких документов и требований.

Возле углового дома, прилегающего к Музейке, я велела водителю притормозить и, пригнувшись на заднем сиденье, наблюдала, как Лукьянов пытается поймать машину. Но немногочисленные легковушки проезжали мимо, оставаясь равнодушными к поднятой руке взбудораженного мужчины. Валентин явно нервничал. Вот он, взглянув на часы, оглянулся, нет ли в дверях проката плюгавого заведующего, и побежал вверх по Московской. Там ему повезло больше — водитель допотопного «Москвича» согласился его подвезти.

— Следуйте за этим красным «Москвичом», — сказала я «своему» водителю, распрямляя затекшую от согбенного положения спину. — Но постарайтесь ехать так, чтобы пассажир не заподозрил слежки.

— Понял, — кивнул таксист, краем глаза заметив две сотенные купюры, которые я положила на переднее си — денье.

Смышленый мне попался водитель — за весь путь ничем себя не выдал, держался на приличном расстоянии от преследуемого объекта, но и не упускал его из виду, а в довершение ко всему умудрялся в точности соблюдать правила дорожного движения. И это при том, что путь нам пришлось проделать немалый — в один из самых отдаленных районов города. Интересно, куда это направился мой подозреваемый?

Красный «Москвич» постепенно начал замедлять ход и через несколько метров притормозил у обочины. Лукьянов выскочил и бодрым шагом направился в сторону кирпичных многоэтажек. «Мой» таксист высадил меня на троллейбусной остановке, и я осторожно пошла за актером, строго выдерживая расстояние между нами. Но эта мера предосторожности была излишней — напуганный жулик и не думал оборачиваться, будучи уверен в том, что баба с камерой подалась в ментовку. А сейчас он спешил замести следы и явно рассчитывал на чью-то помощь.

Высокий силуэт Лукьянова скрылся в крайнем подъезде одного из домов, я неслышно нырнула следом. Судя по звуку шагов, он поднялся по лестнице на третий этаж и остановился у двери одной из четырех квартир. Снизу я услышала, как дверь почти сразу открылась — кто-то впустил актера в квартиру и тут же заперся на замок. Кто бы это мог быть? Адрес был мне незнаком, поэтому я намеревалась тотчас же установить личность неизвестного.

Я тихонько поднялась на третий этаж. Интересно, в какую из квартир вошел Лукьянов? Две двери исключались — они были тяжелыми, железными, и звук захлопывающихся таких дверей резко отличается от того, который я слышала снизу. Следовательно, Лукьянов скрылся за одной из двух других, обыкновенных.

Я взглянула на резиновый коврик, лежащий у порога одной двери — он был сухим, а вот на аккуратно постеленной тряпочке возле девятой квартиры виднелись свежие следы грязи. А сейчас на улице после прошедшего утреннего дождя была слякоть. Так что теперь я точно знала, что Лукьянов вошел именно в эту квартиру. Оставалось лишь дождаться, когда он из нее выйдет.