Шерлок Холмс пускается в погоню (сборник) - Джеймс Эндрю Тейлор

– Мой английский оставляет желать лучшего.

– Простите, но я так не думаю. Вы точно рассчитали, профессор, как добиться того, чтобы Моулсворт хворал до назначенной вами даты и в конце концов умер в день смерти вашего отца, получив смертельную дозу яда. Вам хотелось, чтобы, умирая, он точно знал, кто был его палачом, но понимал, что доказать вину убийцы не удастся. Когда я предложил миссис Эллис выпить за здоровье хозяина немного той воды, которую она принесла в его комнату для утреннего омовения, она стала очень сговорчивой и тут же сдала вас, профессор. Призналась, что вы платили ей пятьдесят соверенов в год за то, чтобы она играла роль служанки Моулсворта и завоевывала его доверие, пока не придет время привести в исполнение задуманный вами чудовищный план.

Чэнь устало усмехнулся:

– Снова ложь.

– Я видел деньги.

– Она получила их не от меня.

– Я раздобыл снадобье, которым травили моего клиента. Как только пузырек попал в мои руки, я, не теряя времени, отвез его известному химику, сэру Кармайклу Пертви, который подверг жидкость анализу и установил, что это легендарное снадобье ядовитой птицы чжэнь, которое получают, вымачивая в рисовом вине перья хохлатого орла-змееяда. Загадочное зелье, по правде говоря. Однако вынужден вас огорчить: доктор Энгус Моулсворт теперь неплохо себя чувствует.

Китаец стойко перенес поражение. Ни один мускул не дрогнул на его застывшем, ничего не выражающем лице. Не знай я всей подоплеки дела, мог бы поклясться, что он невиновен в приписываемых ему злодеяниях.

– Вы нашли пузырек с ядом? – спросил он.

– Нашел.

– И отыскали на нем отпечатки моих пальцев?

– Нет.

Казалось, Чэнь обдумывает эту информацию.

– Тогда, уж извините, у вас нет доказательств, которые можно предъявить досточтимому британскому суду. Только слова убийцы, личности лживой и не заслуживающей доверия.

– Вы слишком торопитесь, профессор. Да, меня постигла неудача, когда я искал ваши отпечатки на флаконе с ядом, однако я обнаружил их на золотом соверене, который изъят у вашей сообщницы.

Челюсть Чэнь Та-кая отвисла. Он собирался ответить, но шок не лучшим образом сказался на его голосовых связках.

– Полагаете, профессор, что досточтимый британский суд сможет найти другое объяснение вашим отпечаткам на тех монетах?

Наконец китаец заговорил, но голос его был не громче шепота:

– Полагаю… сделать это будет трудно.

* * *

Однако финал оказался не столь гладким, как предполагал Шерлок Холмс. Когда карета, в которую Лестрейд усадил Чэня, смирного как ягненок, прибыла в Скотленд-Ярд, внутри нее обнаружили только пару разомкнутых наручников и обмякшее тело инспектора полиции, пребывавшего без сознания. Лестрейд смог припомнить лишь, как Чэнь достал из широкого рукава своего одеяния маленький пузырек, и ничего более до тех самых пор, как спустя час очнулся от наркотического сна.

Холмс придерживался мнения, что преступник вернулся в Китай, но тем не менее Энгус Моулсворт поспешил укрыться в надежном месте, как только получил известие о побеге врага, и я ничего не слышал о своем давнем знакомце в последующие годы. К сожалению, далеко не так дело обстояло с Чэнь Та-каем, который снова напомнил нам о себе в ходе расследования случая, который я назвал делом благородного взломщика.

– Надо отдать должное чрезвычайному терпению профессора, – заметил Холмс, услышав о неудаче Лестрейда. – По опыту знаю, что преступления из мести редко откладываются надолго. Но если бы доктор Моулсворт заболел сразу после того, как Кэтрин Эллис поступила к нему на службу, ее бы сразу заподозрили. Вот почему Чэнь выжидал несколько лет, прежде чем приступить к исполнению своего плана.

– Его план, несомненно, увенчался бы успехом, если бы не ваше чрезвычайное умение наблюдать и делать выводы, Холмс, – добавил я.

– Нет, Уотсон, я не могу засчитать себе эту маленькую победу. Не сомневаюсь, что вы, сами того не сознавая, догадывались, каким путем яд поступает в организм. Это и заставило вас вспомнить о глазных каплях, которые вы прописали своему пациенту. Только благодаря упоминанию о них я смог связать воедино все звенья причудливой цепочки событий.

Я улыбнулся про себя. Несколько недель я размышлял, что мне делать с моей медицинской практикой, и наконец принял решение. Кажется, я падок на лесть, как записная красавица.

– Спасибо, Холмс, – сказал я. – Не думаю, что смог бы справиться без вашей помощи.