Тайна девичьего камня - Майкл Мортимер

Альма ответила сразу. Судя по голосу, она запыхалась.

Ида объяснила, почему звонит с другого телефона.

— Что произошло раньше?

Ида почувствовала, как к горлу опять подступают слезы, но сдержалась.

И она рассказала, как отделалась от Миранды.

— Твоя подруга Марина умница, — сказала Альма, и Ида с ней согласилась, одновременно пытаясь понять, что на самом деле испытывает Альма, только что потеряв близкого друга, который ее явно любил, но печали в голосе бабушки не услышала.

И она подумала о Марине. А что, если Миранда нашла ее, а что, если она…

Тем временем Ида рассказала, что сейчас сидит в «вольво», который скоро объявят или уже объявили в розыск, в северном пригороде Стокгольма, что она голодная и усталая и очень плохо себя чувствует, и она услышала, что в ее голосе звучат обвинительные нотки:

— Альма, я только хочу как можно быстрее избавиться от шкатулки, я боюсь. Понимаешь? Боюсь! Я вижу большой лесной массив по другую сторону озера. Думаю, что это Ервафельтет. Я спрячу шкатулку где-нибудь здесь, а потом пойду в полицию. Тогда я буду считать, что моя миссия выполнена.

В трубке надолго воцарилась тишина.

— Но ты не можешь так поступить, Ида, — послышался голос Альмы. — Все это значит гораздо больше, чем ты думаешь. Спрятать шкатулку в лесу небезопасно. Ты должна отнести ее в охотничий домик.

— В охотничий домик?

— Да.

— Ты что, серьезно? В наш старый охотничий домик в Эстерсунде?

— Да!

Ида сглотнула.

— Я не хочу, чтобы эти сволочи гонялись за мной и моими друзьями. Я устала от всего этого. Приезжай и сама забирай шкатулку. Я не хочу больше помогать.

И тут она услышала, как бабушка заплакала.

— Это гораздо важнее, чем ты можешь предположить! — прошептала Альма. — Я застряла здесь, в Москве. Я отсюда не уеду. Я должна… присматривать за научными материалами. Если ты положишь камень в лесу… его наверняка найдет какой-нибудь зверь. И если камень исчезнет, мы никогда не сможем… извини, жаль, что я так многое не рассказала тебе раньше. Ты должна понять, Ида, в шкатулке лежит Девичий камень! У нас должен быть Девичий камень!

О чем это она говорит?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ида.

— У нас должен быть Девичий камень, — медленно произнесла Альма. — Это ради Евы. Понимаешь? Евы.

Ида замолчала. Ей показалось, что по ее сиденью пропустили ток, по всему позвоночнику бегали мурашки.

— Что… что ты сказала?

— Да. Ты услышала правильно. Ева… Ида, говорить с этого телефона не совсем безопасно. Скоро нам придется прерваться. Затем выключи телефон. Никому не звони. Обещаю рассказать тебе все, когда у нас будет время и возможность. Ты должна найти Лассе. Он поможет тебе добраться до охотничьего домика. Механизм находится в самом низу, запомни это! Механизм находится в самом низу. Лассе расскажет тебе больше.

— Где? Что Ева? А Ева…?

— Нет. Я не знаю, где Ева. Но мы сможем ей помочь, только если у нас будет то, что лежит в шкатулке. Обещай передать шкатулку Лассе. Выключи телефон. Ты больше не можешь использовать этот номер, я тоже прекращаю им пользоваться, иначе Миранда может выследить меня здесь, в Москве. У меня есть другой номер, у тебя есть бумага и ручка?

— Да.

Альма быстро продиктовала русский мобильный телефон, и Ида записала цифры на обратной стороне письма, которое ей дал Лобов.

— Прежде чем звонить, отправь сначала sms. Береги шкатулку, — продолжала Альма. — Береги ее так, как будто это твой собственный ребенок!

Альма положила трубку.

Это все взаправду? Это действительно происходит?

Ида внезапно сильно ударила дисплей мобильного телефона о панель управления рядом с рулем и стала беспрерывно ругаться.

Она оборвала саму себя, когда мимо трансформаторной будки проехало такси. Быстро заведя двигатель, она выехала из района вилл. Пока она ехала через новый жилой район, она увидела в зеркале заднего обзора, как такси едет прямо за ней.

У нее возникло тяжелое смутное чувство, что за ней опять гонится вооруженный человек, который преследовал ее на большом открытом пространстве и от которого она нигде не могла укрыться.

Такси свернуло и исчезло. Но смутное чувство осталось.

Да. Она услышала правильно.

Она услышала это четко и ясно.

И все же она не могла отделаться от чувства нереальности. Она почувствовала себя такой жалкой, такой невероятно маленькой и брошенной.

Имя. Имя, которое она много лет не слышала от Альмы, с самого детства. Запретное имя. Имя, которое означало только позор. И которое сейчас Альма произнесла как нечто очевидное, а не что-то туманное.