Операция «Тень» - Иван Цацулин

— Функом… Карлом Функом, — тихо ответил Курц.

— Вряд ли Можайцев придет сюда, думаю, он не захочет разговаривать ни с вами, ни с Карлом Функом, — сказала Эрика.

— Как знать, фрейлейн Келлер, — Курц ухмыльнулся, — во всяком случае, не будем решать за него. Я прошу вас только об одном — передать ему мою просьбу.

— Он не придет, — повторила Эрика, еле сдерживая гнев.

— В таком случае пусть разрешит мне навестить его. О, не беспокойтесь, я не съем вашего Можайцева. Но поймите меня правильно — поручение Карла Функа я обязан выполнить. Дело Можайцева, как отнестись к предложению Функа, — я прошу лишь о том, чтобы он позволил мне повидать его.

— Полагаю, из вашей затеи ничего не выйдет, — сказала Эрика.

На этот раз пришла очередь Курца пожать плечами.

— Поживем — увидим, — философски заметил он при этом. — Давайте договоримся так: если послезавтра в это время Можайцева не будет здесь — на следующий день я отправлюсь к вам сам. Надеюсь, в меня не станут стрелять, не правда ли? Я должен говорить с ним во что бы то ни стало.

— Попытайтесь, — неопределенно бросила Эрика.

На этом беседа была окончена. В тот же день Эрика возвратилась к друзьям и рассказала о встрече с Курцем.

Карл Функ! Для Гросса это было полной неожиданностью. Он все время думал об опасности, грозившей Можайцеву со стороны разведки Аллена Харвуда, и не принял в расчет Функа. Наверное, сыграла свою роль уверенность в том, что, имея Шольца, Функу незачем гоняться за Можайцевым, и только теперь новая мысль молнией мелькнула в его мозгу, мысль страшная в своей реальности; завладевший изобретением инженера Можайцева Карл Функ, по-видимому, решил или захватить в свои руки и самого Можайцева, или уничтожить его, чтобы проектами установки не могли воспользоваться другие, будь то Прайс или Советы. А если так, то Можайцеву сейчас угрожала смертельная опасность. Беседа, о которой просил Курц, только разведка, за которой последуют какие-то действия, вплоть до попыток убийства русского инженера, в этом можно было не сомневаться. Как же отнестись к просьбе Курца? Этот вопрос должен решить сам Можайцев.

— Я приму посланца Карла Функа, — сказал Можайцев, выслушав соображения друзей. — Я должен услышать, чего от меня хочет Функ, и постараться выяснить, как обстоит с осуществлением его замыслов, ради которых он завладел технической документацией аппаратов «М-1».

— Вы хотите выиграть время? — задал вопрос Гросс встревоженно.

— Отчасти, только отчасти. Друзья мои, с самого начала, как только я пришел в сознание, я понял — Функ пустит по моему следу ищеек, он боится, что я восстановлю документы и выбью из его рук страшное оружие. Поэтому все, о чем болтал Гюнтер Курц, только увертюра. Поскольку они не сомневаются, что любое предложение Функа я отклоню, ясно, что разыскивали они меня вовсе не для того, чтобы вести со мной переговоры, наверняка приняты меры к тому, чтобы после получения отказа уничтожить меня.

— Мы защитим вас, — твердо произнес Петер Андерсен.

— Не сомневаюсь в вас, но не имею права подвергать опасности и вашу жизнь.

— Вы хотите капитулировать перед угрозами Функа? — с негодованием спросил старик.

— Нет, ни за что! — горячо заверил Можайцев. — Я своевременно подумал об опасности, в которой очутились ныне мы все. Вы помните о телеграмме, которую я посылал в Париж? Не так давно вы, дорогой Петер Андерсен, доставили мне ответ. Вот он, — Можайцев вынул из кармана бланк телеграммы. — Скоро сюда прибудет мой друг Легран, я исчезну с ним, на его яхте… Прошу вас, друг мой, — обратился Можайцев к молодому Андерсену, — помочь мне добраться вот до этого пункта на побережье, — он показал на карте, — там мы встретим Франсуа Леграна — и я вне опасности. Хотя бы на некоторое время.

— Но Легран может опоздать, — заметил Гросс.

— На один день, не больше, он любит точность и к тому же понимает, в каком положении я нахожусь. Легран не допустит, чтобы я попал в лапы Прайса или Функа. Я хотел уйти к побережью раньше, но когда обнаружилось, что за нами следят, — уходить было нельзя, — этим я мог бы лишь заранее привлечь внимание агентов Функа к приходу яхты. Я могу отправиться в условленное место только после встречи с Курцем.

— Они не потеряют этот день, — бросила Эрика. — Я в этом уверена.

Гросс обратился к Петеру Андерсену:

— Нет ли тут где-нибудь неподалеку места, куда мы могли бы переселиться тотчас после ухода отсюда Гюнтера Курца? Переселиться надо будет немедленно, — подчеркнул он. — Курц с удовольствием ликвидировал бы нас всех, и он без колебания даст приказ своей банде напасть на эту хижину.

— Вот что, — задумчиво произнес старик. — Есть тут одна пещера, партизаны пользовались ею. Но до нее отсюда не менее шести километров, — он с сомнением посмотрел на Можайцева.

— Дойду, — заверил его Можайцев и добавил: — Подготовкой к переходу займемся ночью: можно не сомневаться, что с помощью телеобъективов и стереотруб наблюдение за нами продолжается беспрерывно.

— Правильно, — согласился Гросс.

На этом и порешили.

Можайцев лежал в постели. Бинты с головы не были еще сняты, лицо инженера казалось бескровным. Гюнтер Курц вежливо осведомился:

— Как вы себя чувствуете, герр Можайцев?

— Нахожу ваш вопрос бестактным, — заметил Можайцев, — Карл Функ, наверное, наказал своих людей за то, что они не сумели убить меня и тем самым причинили ему хлопоты… понадобилось искать меня, посылать сюда вас…

— О, от нас скрыться невозможно. Мы вас и под землей найдем.

— К делу! — резко сказал Можайцев. — Пока что вам хвастать нечем, и вы, Курц, это отлично понимаете. Не правда ли? Чего хочет от меня Функ?

— Чтобы вы поступили к нему на службу.

— Что я должен буду делать у него?

— Заниматься изобретенными вами установками.

— Как это понять?

— Вы займетесь монтажом и размещением их… — Курц замялся.

— Где, в Западной Германии? — быстро спросил Можайцев.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— В таком случае беседу придется прервать. Вы явились ко мне с предложением Карла Функа? Так открывайте карты до конца — я хочу знать все, что имеет отношение к сделанному мне предложению. Итак?

— Это логично, — сказал Курц не очень уверенно. — Работать вам придется не в Германии.

— Я так и думал. — Можайцев откинулся на подушках. — Теперь начинайте прельщать меня. Я имею в виду не деньги, они для меня не представляют ценности, вы должны знать это от Шольца.

— Да, да, конечно, — деловито заговорил Курц. — Я вас понимаю. Вы из ошибочных расчетов едва не погубили себя. Я говорю не о происшествии на берегу моря, там, у гостиницы, нет, нет. В вас проснулась… как это, тоска по родине, и вы очертя голову решили передать большевикам свое изобретение.