Китаец - Евгений Колесов

– Я ж разведчик, мне так положено, – сказал я абсолютно серьезно и звучно открыл зажигалкой бутылку пива. Харбинец рассмеялся так громко, что его тело стало подпрыгивать еще сильнее и чаще, чем когда он икал. Когда пил, он икал не переставая.

– Если ты шпион, то я Яо Мин, – сказал китаец, сравнив себя с известнейшим китайским спортсменом. – Не смеши так, а то меня растрясет, – пожаловался моряк.

Вряд ли его могло растрясти. На Хайнане мы вместе с ним и другими военными моряками, выходившими патрулировать береговую линию, пили не раз прямо на сторожевом корабле. Он, впрочем, как и все моряки, был устойчив к любой качке.

– Ладно, если не повторяешься, рассказывай, – как бы безразлично разрешил я китайцу, протягивая очередную холодную бутылку пива.

– Я слышал, что по всем военным округам страны стали искать солдат, свободно владеющих русским языком, для их дальнейшей подготовки, – ошарашил меня китаец и выпил протянутую мною бутылку залпом.

– Подготовке к чему?

– Я точно не знаю, нам командующий поручил дополнительно закупить разного военного барахла, по пятьдесят комплектов каждого вида, и отправить в наши тренировочные лагеря под Гуанчжоу. Наверное, для этих самых диверсантов.

– Почему диверсантов?

– Ну а кого еще из них делать? Сам подумай! Хотя ты не военный, тебе, думай не думай, не понять.

– А почему именно свободно владеющих русским? – спросил я, внимательно слушая офицера.

– Почему-почему? Я пойду ссать, а ты открой мне еще пива, – сказал Харбинец и, не ответив на мой вопрос, шатаясь направился в туалет.

Фигня какая-то, подумал я про его рассказ, но решил все же разузнать, что еще ему известно. Он вернулся минут через двадцать.

– Ну ты и ссышь, наверное, как те спецназовцы, свободно владеющие русским? – Я шутливо вернул моряка к нашему разговору. – Давай выпьем, вот тебе пиво? – Я протянул ему очередную бутылку.

– А знаешь, что самое интересное во всей этой истории? – продолжил он.

– Нет. Что?

– К нам в часть со всей страны съезжаются самые крутые инструкторы, бывшие диверсанты, – сказал китаец и многозначительно посмотрел на меня.

– Это тоже слухи? – скорчив презрительную гримасу, поинтересовался я.

– Я лично видел несколько человек! – возмутился китаец.

– А они разве не засекречены? – спросил я, понимая, что имена спецов экстра-класса не вывешивают на всех столбах в воинских частях.

– А разве я не зам начальника материальной части базы? Кто их всем обеспечивает? Не с собой же они все привозят?! – После этих слов Харбинец вскочил, выхватив микрофон у какой-то молодухи, и стал орать свою любимую песню «Родина, мы твои верные сыны». Пьяные в дугу морские офицеры стали ему подпевать. Тексты патриотических песен китайские военные знали наизусть. В три часа ночи, вдрызг пьяные, мы стали расходиться.

Информация, полученная от Харбинца, для меня была не слухом, а непроверенным моментом, о котором я доложил в Центр, сопроводив пояснением, где, когда и при каких обстоятельствах мне стало это известно. Недооценивать подобные обрывки информации нельзя. В Центре проверят что к чему. Возможно, подобные сигналы поступят и из других военных округов. Дыма без огня не бывает. Любой, даже невероятный слух из уст военного офицера вражеской армии должен быть передан в Центр максимально оперативно и точно…

Такие встречи, как эта, у нас с Харбинцем стали регулярными. Мы выпивали, я часто платил, все были довольны.