Рулетка судьбы - Антон Чиж

– Она слишком жадна, чтобы вспомнить о нас… Наверняка приедет играть сегодня…

Продолжать опасную тему не стоило. С некоторым волнением Агата взялась за другую:

– Приметила вас с приятым молодым мужчиной… Кто он, если не секрет? Ваш поклонник? – И она мило погрозила пальчиком.

Настасья прыснула.

– Что вы, какой поклонник… Это племянник одной старой знакомой нашего отца, некий Алексей Пушкин.

– Неужели? Как мило, – сказала Агата. – Предлагал вам прогулки по Москве?

– Наоборот… Он так занят в полиции, что не может уделять нам внимание. Такое счастье быть свободной. Без контроля тетушек и знакомых…

Агата разделяла это желание молодости. Только ее счастье было немного в другом. Хотя бы в том, что не попалась в дурацкую ловушку. Но теперь открылась другая новость: Пушкин не только без чувств, но еще и коварен. Преступное сочетание…

– Так что же мы сидим? – воскликнула она и эффектным жестом приложила маску к лицу. – Прекрасные незнакомки, пора кутить на рулетке!

– Вот-вот, то, что надо… Блестящая идея! – обрадовалась Настасья. – У нас тоже есть маски из Венеции…

Не дожидаясь помощи Прасковьи, она побежала в соседнюю комнату и вернулась с двумя масками. «Летучие мыши» были куда проще, без блесток и перьев, черный цвет немного не подходил к белому платью Тимашевой, но все это пустяки. Не на званый бал едут!

В масках Настасью и Прасковью было не узнать. Агата взяла обеих под руки.

– Ну, мои милые, проведем вечер с блеском! Но не теряйте головы, – добавила она. – Помните, я за вами присматриваю…

Три незнакомки в «летучих мышах» выпорхнули из «Лоскутной».

23

Если женщина умеет решать ребусы, шарады и математические загадки, она все равно остается женщиной. То есть мучается выбором, что надеть на вечер. Пусть это вечер на рулетке. Мадам Львова чрезвычайно злилась на себя за глупейшую слабость. В ее-то годы…

Казалось бы: ну какая разница, в чем идти. Она ведь не играть будет, ну если и будет, то самую капельку, рублей на десять, не больше. Главная цель: поймать плутовок, которые захотят обмануть ее и заявиться на рулетку. Для этого подходит любое платье. Так ведь нет… Она стояла у шкафа и никак не могла остановиться на одном. Уж если наденет, то менять не будет. Даже если потом в зеркале не понравится.

Размышления и муки прервал звонок. Мадам Львова удивились: кто бы это мог быть? Гостей она не ждала… И меньше всего ждала обнаружить на пороге племянника. Что это ему понадобилось? В такое счастье, что Пушкин решил навестить ее второй раз за день из чистой любви, она не верила. Слишком хорошо его знала.

Племянник был сама вежливость: выразил благодарность за подарок. Как раз эту книгу хотел получить. И даже исполнил поручение: посетил Тимашеву, составил с ней план знакомства с Москвой. Всю эту ерунду тетушка выслушала с полным спокойствием. Буквально ощущая, как с ушей свисает лапша. Племянник постарался.

Пушкину действительно предстояло постараться: выяснить то, что нужно, и не проговориться о смерти Терновской.

– Ну, мой милый, ты превзошел сам себя, – сказала тетушка, похлопав в ладоши. – А теперь выкладывай, зачем явился… Опаздываю на рулетку, все деньги без меня выиграют.

Начался турнир проницательности. Выйти из него победителем будет непросто.

– Вам знакома некая Терновская, Анна Васильевна?

Тетушка фыркнула.

– Знакома, мой милый… Она моя старинная подруга.

– Насколько старинная?

Не говоря ни слова, тетушка подошла к этажерке с фотографиями в рамке и принесла одну. Пять юных созданий, сидящих в два ряда на фоне нарисованных гор с замком, напряженно смотрели куда-то в сторону. Фотография была из тех времен, когда выдержка у пленки была столь долгой, что требовала выдержки портретируемого.

– Вот это она, вот это я, – указывал палец мадам Львовой.

Зная возраст тетушки примерно, Пушкин прикинул: лет тридцать, не меньше.

– А некая… Живокини?

Палец указал на головку во втором ряду.

– Вот она… Верочка… То есть Вера Васильевна…

– Тимашева – их, то есть ее, родная племянница…

– Амалия, мать Настасьи, – сказала тетушка, ткнув в личико рядом со своим.

– А это кто? – спросил Пушкин про барышню во втором ряду, лицо которой замазала чернильная клякса. Неаккуратны юные создания порой…

– Какая-то общая подруга, столько лет прошло уже, не помню. – Львова отнесла фотографию на место. – Ты доволен?

– Не совсем… У Терновской есть еще родственники?

– У кого в Москве нет родственников! Какие-то кузены и кузины, точно не помню.

– А своих детей у Анны Васильевны нет?

Вопрос был крайне неприятным для тетушки.

– К великому сожалению, – сухо ответила она. – И долго ты меня собрался мучить? Для чего тебе понадобилась вся эта рухлядь?

– Хотел немного подробнее узнать о родственниках Настасьи Тимашевой… Она в самом деле такая милая. Вы же говорили, что за ней хорошее приданое… Вот, присматриваюсь…

Тетушка хлопнула его по коленке, неласково хлопнула.

– В сыске врать научили? А ну признавайся, сыщик, что случилось?

Турнир закончился. Дальше играть бесполезно. Можно считать, что тетушка победила ввиду явного преимущества…

– В ночь на первое января Терновская умерла в своем доме…

Он не стал просить, чтобы тетя не волновалась. Мадам Львова была не из тех женщин, кто упадет в обморок при печальном известии. Она закрыла глаза и покачала головой. Ни слез, ни рыданий. В определенном возрасте смерть близких подруг воспринимается как неизбежность.

– Продолжай, – тихо сказала она.

– Есть предположение, что смерть ее была неслучайной.

– Убийство?

– Вероятнее всего, – ответил Пушкин, чувствуя себя на допросе.

– Не могу поверить… Анна была жадной, как Плюшкин, и богатой, как Коробочка^[28]. При этом все знали, что наследства не получат.

– Почему?

– Из той же жадности. Чтобы не досталось тем, кто больше всего ждет ее смерти. Наверняка завещала состояние сиротскому дому. Должна быть другая причина…

Как приятно иметь дело с умной женщиной. Можно раскрыть карты.

– Накануне смерти Терновская крупно выиграла на рулетке.

– Насколько крупно? – услышал Пушкин от тетушки свою интонацию. Или это он ее невольно повторяет?