Шесть соток для Робинзона - Дарья Донцова

Похоже, Надежда со мной откровенна. Пузырек, из которого я набрала пипетку, действительно был наполнен доверху. Надя хотела не просто разрушить семью сестры, а еще и насладиться моральными мучениями Нины, потерявшей мужа. Но если дурман не применяли, чем отравилась Сперанская?

– Слушай… – вкрадчиво зашептала Надюша. – Нинка за копейку зубами держалась, вечно скандалила, злилась. Я другая – спокойная, тихая, не жадная. Попрошу Вадика тебе зарплату прибавить, мы с тобой подружимся. Хочешь, опять заварю миндально-шоколадный чай?

Я кивнула.

Гостья из Макаровки, резко повеселев, встала на ноги.

– Договорились? Не расскажешь Вадику про дурман? А я смолчу про то, как ты в моей сумке шарила. Я на тебя не в обиде, знаю, кто всю кашу заварил – Галя и Сеня. Обожают они людей грязью мазать. Сволочи! Не хочешь себе зла, не делай людям добра. Небось хитрованы у тебя поселились?

Я снова кивнула.

– Гони их вон! – повысила голос Надя. – Не повторяй моих ошибок! Пожалела я когда-то Сеньку – и получила результат. Дармоедничал вместе со своей мамашей на моей шее не один месяц. И ни разу «спасибо» мне не сказали! Фу, аж голова при воспоминании о бывшем муже и свекрови-лапочке закружилась…

Надя плюхнулась на табуретку, схватила с подоконника газету и стала ею обмахиваться.

– А как выглядела студентка, которая собирала вчера подписи? – перевела я разговор на другую тему.

– Не помню, – равнодушно ответила Надежда. – Молодая.

– А ты встречала пожилых людей, обучающихся в институте? – съязвила я. – Попробуй описать девицу.

Надя пожала плечами.

– Волосы вроде короткие… Или она их в хвост собрала?

– Блондинка? – уточнила я.

Собеседница начала грызть ногти.

– Фиг ее знает. Вроде челка была. А может, нет.

Я решила не сдаваться.

– Цвет глаз?

– Серый… зеленый… карий… – задумчиво перечисляла Надя. – Вроде не такие темные, как твои. Слушай, а ты почему брови не выщипываешь? Они ж на клюшки похожи и здорово тебя старят. Покрась волосы в соломенный цвет, перестань бегать в солярий и будешь выглядеть на пятнадцать лет моложе.

– Зачем столько усилий? – хмыкнула я. – Каким родился, таким и пригодился. Я от природы смуглая, и ширина бровей меня полностью устраивает. А ты, похоже, внимательная… Может, все-таки вспомнишь внешность той студентки?

Надя чихнула – и упала на пол. В первую секунду я растерялась. Потом увидела, что она не шевелится, бросилась к ней и закричала:

– Вадим! Сюда!

Дальнейшие события напоминали дурной, уже один раз виденный фильм. Только вместо молодого парня-врача на «Скорой» приехала усталая женщина лет пятидесяти. Она тоже сразу заявила:

– Идите по соседям, я носилки не потащу. Или попробуйте договориться с нашим водителем. Он добрый, авось согласится помочь.

«Добрый» шофер спрятал в кошелек полученную от Вадима купюру, и минут через пятнадцать мини-вэн с красным крестом потащился по пробкам, надсадно воя сиреной. Надо отдать должное водителям – большинство из них, увидав спецмашину, подавало в сторону, и мы сначала быстро продвигались вперед. Но вскоре встали намертво.

– Что случилось? – занервничал Вадим.

– Дорогу перекрыли, – зевнул шофер. – Наверняка какой-то хрен с горы сейчас к любовнице покатит.

– Может, человек по государственным делам спешит, – сказала я.

Водитель неожиданно разозлился.

– У нас война сейчас? Немцы на Москву наступают, и главнокомандующий спешит на фронт? Домой он прет. Или к бабе. Времени, посмотри, сколько – рабочий день заканчивается. Из-за одного гаденыша половину МКАД перекрыли. Евгения Михайловна, помните, как у нас в машине мужик чуть не умер?

– Неприятный разговор, Леня, – процедила врач, – лучше помолчим.

– Во-во! – загудел Леонид. – Те, кто с моргалками, все себе позволяют, потому что народ язык прикусил. Нет бы ему властям революцией пригрозить.

– Хватит с нас переворотов, – вздохнула я, – хочется пожить спокойно.

Шофер обернулся.

– Женщина, а чего скажете, если ваша родственница из-за того, что мы тут застряли, ласты склеит?

– Леня! – предостерегающе произнесла врач. – Больная в тяжелом, но стабильном состоянии. Господа родственники, не паникуйте.

Владик схватил меня за руку, я погладила его по спине, успокаивая.

– Ладно, эта больная ничего. А тот мужик? – не унимался Леонид. – Чудом ведь выжил! Аппаратуры нет, машина старая… Я помню, как вы его реанимировали, сами едва не померли, пока ему искусственное дыхание делали. Депутаты на бронированных «мерсах» раскатывают, а «Скорые» дряхлые. И врачей не хватает. Кто пойдет на маленькую зарплату за большой геморрой? И кислорода у нас нет, и…

– Все у нас есть, – попыталась охладить гнев шофера Евгения Михайловна. – Если вызов по кардиологии, то приедет хорошо оборудованная машина.

– А в нашей – пшик! – стоял на своем Леня. – Мне Серега, мой сменщик, рассказывал, что у него вообще дядька помер. Взяли они жертву ДТП. Отец и дочь на автомобиле по дороге ехали. Папаша за рулем сидел, она сзади. Ну и вломился в них кто-то. У девушки пара царапин, а отцу плохо. Погнал Серега и – упс! Перекрыли дорогу. Куда деться? Не вертолетом ведь управляем, не взлетишь. Короче, умер мужик-то. И на чьей совести его смерть? Кто виноват? А доставили бы его вовремя, и ушел бы потом домой на своих ногах. Серега точно уверен: выжил бы тот раненый.

– Сергей не врач, чтобы делать подобные заявления, – рассердилась Евгения Михайловна.

– Кирилл Борисович так сказал, – заявил Леонид, – а он отличный доктор. Серега рассказывал, девушка у него в машине чуть с ума не сошла, когда поняла, что отца больше нет. А потом на дорогу выскочила и замерла. Сергей испугался, за ней бросился, начал в «Скорую» затаскивать, а она ему говорит: «Отвали! Хочу заснять мерзавца, ради которого движение перекрыли. Жизнь положу, но выясню, кто он, и отомщу». Не успела сказать, как по левой полосе мчится машина ДПС, люстрой сверкает, а за ней на черном «Майбахе» с мигалкой этот хрен катит. Не президента пропускали, не министра обороны, не фээсбэшника главного – эти-то, может, и правда по делам рулят, – а какого-то богатого козла. Гаишники его сопровождали, как всегда, за бабло продались.

– Твой Серега экстрасенс? – сердито спросила врач. – Как он понял, кто в машине сидит?

Леонид стукнул рукой по баранке.

– Ну вы ваще! Чиновники на «Майбахах» не ездят, хоть крошечный стыд, да имеют. Или жадно им колеса за миллион баксов покупать. Не, там олигарх сидел, который народ обворовал. И ехал он, судя по всему, во Внуково, спешил на частный рейс, там есть терминал, откуда за нереальные деньги улетают.

– Все-то ты знаешь, – неодобрительно покачала головой врач.