Любовь как улика - Наталия Антонова

«Вот крыша, пожалуй, хороша», – решила Волгина. Крышу покрывала тёмно-красная черепица. Под козырьком над воротами располагалась движущаяся камера. Волгина нажала на кнопку звонка.

Калитку отворил дюжий охранник. И спросил:

– Вам, девушка, кого?

– Я Мирослава Волгина. Доложите Ариадне Борисовне Незвецкой о моём приходе.

– Доложить оно можно, – флегматично согласился охранник, охватил Мирославу взглядом с ног до головы. Ненадолго пропав из вида, он появился снова и молча кивнул, жестом приглашая её войти.

В вольере в позе застывших сфинксов сидели две огромные собаки породы мастино неаполитано.

– Симпатичные зверюшки, – прокомментировала Мирослава. Охранник только хмыкнул.

По дорожке из тротуарной плитки, пролегающей между двух газонов, полыхающих цветами, Мирослава прошла к крыльцу, на котором её ждала сама хозяйка.

– Здравствуйте, Мирослава, – сказала она, – так неожиданно, проходите.

– Здравствуйте, Ариадна Борисовна, ехала мимо, – проговорила она невинно.

– Я так и подумала, – улыбнулась Незвецкая; женщина неглупая, она, несомненно, разгадала уловку детектива.

Мирослава проследовала за хозяйкой, и вскоре молодые женщины оказались в гостиной, где уже находились двое мужчин, которые при их появлении встали.

– Мой муж Илья Маратович Незвецкий, – представила Ариадна. – Детектив Мирослава Волгина.

Незвецкий осторожно пожал руку Мирославы.

– А это мой деверь, – продолжила хозяйка дома, – Андрей Маратович Незвецкий.

«Красавчик», – отметила про себя Мирослава.

Андрей расцвёл улыбкой и ткнулся губами в руку детектива. При этом она заметила, что он наблюдает за ней. На лице детектива, естественно, не дрогнул ни один мускул. Незвецкий-младший же решил, что его эксперимент удался и девушка не является феминисткой.

Она и впрямь не была феминисткой. Борьба женщин за равные права с мужчинами ничуть её не волновала. Она привыкла в личных делах всё делать по-своему. Мнение мужчин учитывалось ею только в дружеских и партнёрских отношениях. Не зря Шура дразнил её матриархисткой. А тётя Виктория, которая была с племянницей одного поля ягодой, даже сочинила гимн матриархисток: