Клиника - Салли-Энн Мартин

Она хихикнула, однако никто ее притворное веселье не поддержал, и Кэролайн увяла. Гейнор, повернувшись к ней спиной, скорчила рожицу, и Эми с трудом подавила смех. Жасмин сидела с таким видом, словно вот-вот заплачет или упадет в обморок. Встревоженная Одри предложила девушке ломтик помидора в обмен на недоеденный капустный салатик. Правила в клинике не только ограничивали женщин во вредной пище, но и требовали, чтобы на тарелках к концу трапезы не оставалось ни крошки. Нравится, не нравится — ешь!

Стол был почему-то накрыт на пятерых, и Эми не досталось даже морковки. Священных пилюль на ее долю тоже не выделили. Она осмотрелась. Нет, никакой ошибки — другие столы были девственно чисты. Если она тотчас не поест — ей наверняка станет плохо.

В столовую протопала Аня с большим графином охлажденной воды, где плавали дольки лимона. Наклонилась над Одри, наполняя ее стакан, причем лимон едва не вывалился из графина. В комнате наступила гробовая тишина, лишь позвякивали кубики льда в стеклянном сосуде. Аня пошла вдоль стола, и Эми заметила у нее на пальце тонкое золотое колечко. Интересно, где ее муж? Она улыбнулась поварихе, жалея ее, однако Аня была полностью сосредоточена на работе. Несчастная безмолвная рабыня…

— Спасибо, — поблагодарила Эми, сделав глоток.

— Мне дурно, — застонала Жасмин, схватившись за живот.

— Тебе вообще не следовало сюда приезжать, — ласково сказала Одри. — От тебя на такой диете вообще ничего не останется. Да и красота твоя ни в каких программах улучшения не нуждается. У тебя кожа словно у новорожденного ребенка!

— Расскажите об этом моему агенту, — прошелестела девушка.

Покачав головой, Одри переложила остаток помидора в тарелку Жасмин.

— Осторожнее, не дай бог заметят, — предостерегла ее Кэролайн.

В коридоре прозвучал звонок, и на подходе к столовой застучали каблучки доктора Кавендиш. У Эми екнуло сердце — доктора она не видела с начала похода. Сейчас ее разнесут за неудачу…

Атмосфера в комнате немедленно изменилась: женщины притихли, только кто-то нервно крутил в руках вилку, звякая ею о край фарфоровой тарелки.

— Всем добрый вечер, — бодро произнесла доктор. — Надеюсь, поход вас подбодрил? — Она поочередно улыбнулась каждой из участниц программы, дождавшись ответных кивков. — Чудесно! Говорят, пришлось немного подождать на улице?

Эми съежилась на стуле, и доктор Кавендиш, медленно приблизившись, положила руку ей на плечо.

— Это часть программы, Эми. Мы — команда и поддерживаем друг друга. Что ж, слегка продрогли — это полезно. Холод сжигает лишние калории.

Прохладная ладонь продолжала лежать на плече Эми, и ей стало не по себе. Впрочем, слава богу, что доктор решила не разбирать причины ее провала.

Жасмин, словно школьница, подняла руку.

— Слушаю вас, Жасмин.

— Нельзя ли подать на ужин что-то другое? Терпеть не могу капусту.

Доктор Кавендиш улыбнулась.

— Попробуйте себя пересилить, Жасмин. Дело в том, что наши вкусовые рецепторы настолько привыкли к фастфуду, что мы забыли, какова на вкус нормальная пища. Следует ценить каждую кроху еды, быть благоразумными в ее выборе и… наверное, перед ужином необходимо молиться.

Женщины вежливо засмеялись и тут же примолкли: доктор Кавендиш, закрыв глаза, сложила ладони перед грудью. Гейнор тревожно глянула на Эми, перевела взгляд на Одри. Та уже шевелила губами. Вся группа, склонив головы и неловко сложив руки домиком, неохотно присоединилась к молитве. Одно дело — обидеть невниманием Бога, и совсем другое — проигнорировать доктора Кавендиш.

— Благодарю тебя, Боже, за пищу, что даруешь нам. Сделай так, чтобы эти дамы ценили каждую ее крошку и тот труд, который вложен в еду на столе нашем. Благодарю и фермера, и продавца. Спасибо, Господи, что ты привел этих женщин в нашу обитель и дал мне возможность помочь им. Аминь…

Шесть женщин эхом повторили:

— Аминь.

Они осторожно переглянулись и потихоньку опустили руки.

— Замечательно! А теперь воздадим должное нашей скромной трапезе.

Застучали вилки, за столом возобновился тихий разговор.

Эми подняла руку.

— Доктор Кавендиш, кажется, Аня забыла накрыть на меня…

Доктор удивленно глянула в ее сторону.

— По-моему, вы свои калории получили в избытке, на неделю вперед. Или я не права, Эми?

В столовой воцарилась тишина. Все смотрели на Эми, и ее бросило в краску. О чем говорит доктор Кавендиш?

— Но… я ничего не ела, я…

Доктор достала из кармана обертку от «Марса», медленно положила ее в центр стола, и Эми захлопнула рот.

26

Побеги ежевики ползли по разлагающемуся фанерному листу, наглухо закрывая дыру в заборе и надежно удерживая хлипкую импровизированную дверцу. Идея принадлежала Дэнни. Об этой лазейке знали только они — и порой пользовались возможностью покидать территорию лечебницы. Не все зависело от их желания — они были под наблюдением, и все же иногда шанс появлялся. Их контролировала целая армия санитаров, но периодически случались инциденты с буйными больными или поступали новые пациенты, и тогда церберы отвлекались.

Дженни провела лучом фонарика по фанерной дверце, покачала ее, однако та держалась крепко. Тогда она вытащила из рюкзака макетный нож и начала подрезать липкие побеги. Через несколько минут дверца качнулась, и Дженни пнула ее ногой. Фанерный лист подался внутрь, и она ухватилась за последний, самый толстый, защищавшийся острыми колючками стебель. Все, проход свободен. Дженни стащила перчатку и извлекла из кожи крохотный шип.

Она осторожно ступила на территорию — и тут же подпрыгнула от неожиданности, когда рядом с ногой проскользнуло мохнатое тельце крысы. Тварь, метнувшись в сторону, исчезла под кучей искореженного металла и дерева. Дженни перевела дух и аккуратно закрыла проем в стене. Замела следы, как много лет назад.

Промозглая ночная сырость пробирала до костей, и Дженни трясло. Впрочем, дрожала она не только от холода: «Сосновый край» совсем рядом… И все же хорошо, что удалось пробраться через тайный ход. Вроде как входишь на своих условиях. Сколько лет она здесь не была… Все переменилось до неузнаваемости. Теперь тут никто не ходил, и природа взяла свое: под распростертыми ветвями старых деревьев пышно разросся кустарник. Папоротники и побеги ежевики ползли по покрытой мхом земле, и от их старой тропки почти ничего не осталось.

Дженни потихоньку продвигалась к зданию клиники и, увидев впереди просвет, ощутила, как по спине побежали мурашки. Наконец деревья расступились. Она начала перемещаться короткими перебежками от ствола к стволу. На глаза сторожам попадаться совсем не хотелось. Боб выяснил по своим каналам, что территория охраняется. Задев