Зной - Джесси Келлерман

Она вела машину всю ночь, прорываясь сквозь усталость, и добралась до дома к пяти утра. Четыре часа сна — вот и все, чем ей пришлось удовольствоваться, прежде чем ее разбудил осуждающий взгляд стоявшей на туалетном столике урны.

Глория полежала в постели, вполуха слушая радио, бубнившее под аккомпанемент птичьего пения. Отсутствовала она лишь один день, но за это время все переменилось. Лос-Анджелес почти успокоился. Новости опять стали бессодержательными. Карл покоился в его вместилище; она больше не знала, есть ли у нее работа, и чувствовала себя победительницей в отдающей патологией игре «мусорщик идет на охоту».

Она встала, надела халат, поставила вариться кофе и позвонила Реджи Солту.

— Быстро ты управилась, Гиги.

Неподалеку от него кто-то закричал, требуя помощи.

— Подожди, — сказал Реджи и взревел: — Помогите ему, пока эта херотень не рухнула! Прибираемся, — пояснил, вернувшись на линию, Реджи. — С «Уоттсских башен»[39]чего только не попадало, теперь все это собирают в мешки, чтобы потом прилепить обратно.

— Сегодня утром случился еще один повторный толчок, — сказала Глория. — Я в это время в ванной была.

— При каждом из них снова отваливается какое-нибудь дерьмо, и людям приходится бежать к фургону за добавочными мешками. Эти ребята даже не муниципальные служащие — здешние добровольцы. Я тут что-то вроде начальника летнего лагеря. А, черт.

Громкий лязг.

— Там все в порядке? — спросила Глория.

— У тебя ко мне какой-то вопрос есть, Гиги?

Она рассказала ему о поездке, опустив романтический эпизод с Фахардо. Поначалу она думала, что Реджи ее не слушает — он то и дело просил подождать и отвлекался на что-то, — однако, закончив, услышала:

— Исусе, ну ты и боец. Поспорить готов, он таки сделал на тебя пару заходов, верно?

— Нет, — ответила Глория, — но я все же предпочла бы больше туда не ездить.

— И не езди.

— Я рассчитывала привезти сюда тело.

— По-моему, получилось даже лучше. Представь себе, как ты грузишь его в багажник.

— А по-моему, кремация без чьего-либо разрешения незаконна.

— Только не для мексиканцев, — ответил Реджи. — На самом-то деле я примерно такую историю услышать и ожидал. Ты даже не представляешь, какая у них там процедурная трясина.

— Дело не в трясине, а всего в одном человеке, оказавшемся безголовым идиотом.

— Ты только на меня-то особо не серчай, — сказал Реджи. — Это ж твои соплеменники.

Такова была еще одна представлявшаяся ей несносной особенность Реджи: его уверенность в том, что раз он черный — и женат на ней, — то имеет право молоть любую оскорбительную чушь, какая только влезет ему в голову. Точно так же он, заявившись домой в час, слишком поздний для чего бы то ни было, говорил, что по времени цветных людей нисколько не запозднился.

— Я вот никогда не опаздываю, — однажды сказала она ему. — Зато историчка в нашей средней школе опаздывала куда бы то ни было хронически, а она была еврейкой.

— Ладно. Тогда по времени национальных меньшинств.

Она напомнила Реджи о его маниакально пунктуальном партнере-корейце.

— Ну хорошо, а как назвала бы это ты!

— «По времени вечно опаздывающих людей» тебя устроит?

Впрочем, она уже научилась не обращать внимания на такие его закидоны. Вместе они больше не жили, и относиться к ним серьезно было необязательно. И потому сказала:

— Да, это мои соплеменники, Реджи. Ты прав.

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ он отвез ее к адвокату, который занимался имущественными делами. Глория была рада возможности выбраться из дома. Урна корила ее, грозила ей пальцем всякий раз, как она проходила мимо. Поначалу Глория держала ее в спальне и, переодеваясь, закрывалась от урны дверцей платяного шкафа. Однако ощущение собственного целомудрия быстро ее утомило, и она перенесла прах Карла в гостиную — поставила урну на телевизор, тем самым лишив себя возможности смотреть любимый сериал «Риск».

Они поехали через Колдуотер-Каньон в Ван-Наис, где рекомендованный Уэсом Кацем адвокат держал офис в здании, наполненном кабинетами дешевых дантистов и дешевыми порностудиями.